23 - Игорь Лесев

МОЛОДАЯ ЖАТВА

22 апреля. Суббота

Теперь все. Теперь все. Теперь все… Из последних сил я ковылял среди надгробий в глубь кладбища. Боль в ноге становилась просто невыносимой, у меня даже мелькнула мысль, не началась ли гангрена. Но сейчас я бы отдал ногу, лишь бы дожить до Пасхи. Могилы, надгробия, памятники, ограждения — всему этому не было конца. Я постоянно натыкался в темноте на эти чертовы металлические ограды и уже успел их возненавидеть почти так же, как и самих гулу. Но включить фонарь сейчас было смерти подобно, поэтому я продолжал терпеть и ковылять непонятно куда.

Наконец я не выдержал и просто остановился. Кругом виднелись очертания могильных плит — я даже не вышел еще с кладбища. Сердце ужасно билось, у меня было нехорошее предчувствие, что на этот раз все закончится плохо. Бежать я все равно не мог, поэтому я стал искать место, где бы спрятаться. Мерзкие ограждения лишь на первый взгляд казались надежным укрытием, на самом деле они были выстроены строго в линию и образовывали своеобразные кладбищенские улицы, иногда прерываемые убогими кустами и голыми деревьями.

Я в очередной раз свернул и вышел на серию свежих могил, по крайней мере, еще относительно высоких и без ограждений. Опустившись возле одной из них, я прислушался. Кругом была тишина. Вдруг я услышал вдали еле слышный треск, затем еще, чуть ближе. И еще один, но уже в другой стороне. А еще через секунду я увидел вдалеке луч света, который через мгновение разделился на несколько частей. Меня охватила дрожь — они прочесывали все кладбище!

Прежде чем я сообразил, что делаю, мои руки стали работать с лопатой. Я скидывал землю со свежего надгробия на себя, таким образом полностью закапываясь в могилу. Через минуту лучи стали видны совсем близко, я насчитал их, по крайней мере, пять. У меня оставалось совсем мало времени. Самая большая проблема была в том, как спрятать в землю голову. Закопав тело, я рядом прикопал и лопату, а на голову натянул бушлат и стал его присыпать руками. Когда дышать стало совсем тяжело, я повернул голову набок и, оставив лишь маленькую щелку для носа, последний раз насыпал на себя землю и замер.

Через несколько минут раздался слабый треск веток. Лучей света я не видел, но чувствовал, что кто-то находится совсем рядом. Быть может, я окончательно спятил, но мне почудились детские голоса! Они напевали какую-то дурацкую считалочку.

— Раз, два, три, дядя Витя, выходи.

— Четыре, пять, шесть, посмотри, здесь кто-то есть.

— Семь, восемь, девять, нет нужды так быстро бегать.

— Десять, одиннадцать, двенадцать, у тебя нет больше шансов.

— После двенадцати идет двадцать три, дядя Витенька, умри!

Детские голоса вразнобой по несколько раз распевали эту считалочку, от чего мне стало совсем дурно. Я начал проваливаться в забытье. Последнее, что я услышал, был голос Анилегны/Алисы, прозвучавший совсем рядом:

— Ищите, деточки, ищите, мертвенькие…

— Зачем ты меня ищешь?

— Как зачем, я ведь тебя люблю.

— Меня нельзя любить.

— Но ты ведь моя мама!

— Я твоя смерть, — мама повернулась ко мне спиной и стала надевать на голое тело красное платье.

— Мама, мамочка, не надо! Выбрось его, оно плохое!

— А мне идет, — мама повернулась ко мне лицом, но теперь у нее были пустые глазницы. — Сына, ты хочешь умереть?

— Не называй меня «сына». Ты не моя мама! — я с ужасом смотрел на женщину в красном платье.

— А если так? — женщина опустила веки и превратилась в мою маму, только с закрытыми глазами и в красном платье. Это была моя мама! Но как только она открыла веки, то снова превратилась в монстра с пустыми глазницами.

— Но этого же не может быть! Этого не может быть! — я стал кричать.

Ну как же, сына? Как не может быть? Мамочка ведь тебя любит, мамочка тебя оберегает, — заговорил монстр маминым голосом.

— Нет, не надо, прекрати немедленно! — я стал плакать. — Я люблю свою маму, ты не она!

— Сына, так ты хочешь умереть?

— Зачем ты это спрашиваешь? — я стал вытирать слезы, но вместо этого в глаза попадала земля.

— Потому что пришло время. Я мертва ради тебя. И мне одиноко без своего сыны, — монстр улыбнулся и стал приближаться ко мне.

— Уйди, тварь! Мама, мама, ты где?! — я стал убегать, но чем быстрее я бежал, тем глубже проваливался в рыхлую землю. — Мама, помоги мне!

— Я знаю твое имя, — монстр остановился прямо надо мной, а я все глубже уходил в землю. — Тебе стоит только повторить его вслух, и ты останешься навсегда со мной. Ты ведь хочешь этого, сынок?

— Ма… — но я не мог больше звать маму, земля стала сыпаться в рот, глаза, уши и нос.

— Твое имя…

— Нет! — это раздался голос моей настоящей мамы. — Он мой еще один день! Один последний день!

Я уже ничего не видел, земля залезла в глаза, а в голову мне стала залезать через нос змея. Она делала это очень нехотя медленно и как бы от скуки.

— Сына! Сыночек! Тебя здесь найдут! — мама пыталась докричаться до меня, но мое внимание было приковано к змее, пытающейся пролезть в мою голову. — Посети свою маму, она завтра заберет тебя к себе. Двадцать три могилки левее…

Змея совсем обнаглела, дышать стало практически невозможно. Я резко тряхнул головой и очутился в сидячем положении на могиле. Из моей ноздри вывалился маленький дождевой червяк.

В разных частях кладбища я снова увидел лучи фонарей, и совсем рядом тоненький детский голосок закричал:

— А вот и видим, а вот и видим!

Я вскочил на ноги и ринулся по могильному ряду налево. В голове отдавалось «раз, два, три». После восьмой могилы пошли старые захоронения с оградками. «Девятнадцать, двадцать». Теперь начались совсем старые надгробия. «Двадцать один, двадцать два, двадцать три». Сзади раздавались детские голоса. Я ввалился за оградку и плюхнулся прямо на могилу. Со спины мелькнул луч фонаря, и я успел прочесть на надгробии: «Н. Н. 1954-1969». Это была могила моей мамы. Я потерял сознание.