Перемены - Джим Батчер

— Мой господин отвечает, что это священный час и священная земля нашего народа, и что так было с незапамятных времен. Если ты не желаешь уважать обычаи нашего народа, он приглашает тебя вернуться завтрашней ночью. К сожалению, он не может делать никаких обещаний насчет дальнейшей судьбы своей последней рабыни, буде ты предпочтешь поступить таким образом.

Я испепелил Красного Короля взглядом, но фыркнул.

— Идет, — кивнул я.

Аламайя кивнула и продолжала.

— Во-первых, — повторила она, — поскольку вы оба носители Силы, вы должны сражаться единственно Силой. Физический контакт любого рода запрещается.

Арианна сощурилась.

Я, впрочем, тоже. Я знал, что Красная Коллегия не чурается магии — блин, да первая вампирша Красной Коллегии, которую я повстречал в жизни, к моменту, когда ее произвели в дворянство, уже стала вполне неплохой чернокнижницей. Судя по украшавшей Арианну золотой бижутерии, место ее находилось на восьмом ярусе пирамиды — непосредственно под Повелителями Ночи. И уж нетрудно предположить, что даже дилетант может добиться впечатляющих успехов, если будет совершенствовать навыки на протяжении тысячелетия.

— Во-вторых, — продолжала смертная жрица, — вся сила, которую вы используете в поединке, равно как и вы сами, не могут выходить за границы этого двора. Буде кто из вас нарушит это правило, он будет предан смерти властью моего господина и Повелителей Ночи.

— У меня есть небольшая проблема с постройками, — подал голос я. — Может, вы обратили внимание… колонны вон с той стороны?..

Аламайя бросила на меня непонимающий взгляд.

Я вздохнул. Стоит кому-либо начать нести любую освященную традициями тарабарщину, и он становится совершенно невосприимчивым к юмору.

— Ладно. Не берите в голову.

— В-третьих, — договорила Аламайя, — дуэль начинается по второму сигналу рога. И завершается только тогда, когда одного из вас больше не станет. Вы поняли правила в том виде, в каком я их вам изложила?

— Ага, — кивнул я.

— Да, — подтвердила Арианна.

— У вас есть еще что-нибудь сказать?

— Всегда, — ответил я. — Но с этим можно и подождать.

Арианна чуть улыбнулась мне.

— Передай моему отцу мою благодарность и скажи ему, что я скоро присоединюсь к нему в храме.

Аламайя еще раз поклонилась нам обоим, повернулась и пошла с поля к своему боссу.

Ночь стихла. На поле древнего стадиона не ощущалось даже дуновения ветра. Тишина действовала мне на нервы. Арианна же, напротив, выглядела расслабленной.

— Значит, — подал голос я, — Красный Король приходится тебе отцом?

— Разумеется. Он породил меня, как породил всех Повелителей Ночи и большую часть нашего дворянства.

— Сплошная гребаная Семейка Брэди, да? Но готов поспорить, встреч ассоциации родителей и преподавателей он не посетил ни одной.

Графиня внимательно посмотрела на меня и покачала головой.

— Никак не пойму, почему тебя не убили прежде.

— Но уж не потому, что не пытались, — хмыкнул я. — Эй, как думаешь, почему он установил правила по своему разумению, а? Если бы мы бились согласно установлениям, имелся шанс того, что все сведется к физической конфронтации. Очень похоже, тебя сознательно лишили большей части преимущества, тебе так не кажется?

Она улыбнулась:

— Просвещенный может расценить это как проявление его слабости.

— Занятный поворот. Кстати, чисто из любопытства: вот ты меня убьешь, что дальше?

Она царственно повела плечом.

— Продолжу в меру своих сил служить Красной Коллегии.

Я оскалил зубы.

— В том смысле, что собираешься выкинуть Большого Красного с его трона, верно?

— Это было бы амбициозно, но не слишком разумно, — возразила она. — Полагаю, кто-либо из Тринадцати мог бы возвыситься и стать Кукульканом.

— Образовав вакансию в рядах Повелителей Ночи, — кивнул я. — Убить отца ради повышения по службе. Просто класс.

— Скоту этого скорее всего не понять.

— Не понять того, что папочка теряет силу? — спросил я. — Что он превращается в одного из ваших рабов крови?

Ее губы дернулись, словно она пыталась сдержать ухмылку.

— Такое порой случается с престарелыми. Я люблю и почитаю отца. Однако его время прошло.

— Если только ты не проиграешь, — заметил я.

— Мне это представляется маловероятным. — Она окинула меня взглядом с головы до пят. — Какой… славный наряд.

— Специально для тебя, — кивнул я и состроил ей глазки.

Это ее, похоже, не позабавило.

— Почти все, что я делаю — это бизнес. Ничего личного. Но это мне, пожалуй, понравится.

Я бросил умничать. Все равно злость слишком распирала меня изнутри, чтобы продолжать в том же духе.

— В похищении моей дочери — ничего личного? — спросил я. — Этакий вопль непонятой души?

— Какие вы, смертные, вспыльчивые. Ты виновен не меньше моего. Разве не ты убил дочь Паоло, Бьянку?

— Бьянка тогда пыталась убить меня, — возразил я. — Мэгги ни в чем не виновата. Она ничем не могла навредить тебе.

— Мог бы хорошенько подумать, прежде чем наносить мне оскорбление, убивая моих внуков, — прошипела она. Голос ее сделался вдруг ледяным. — Я терпелива, чародей. Терпеливее, чем ты мог себе представить. И я ждала этого дня, дня, когда последствия твоей дерзости падут на твою голову и головы всех, кто тебя любит.

Угроза разожгла у меня в голове огонь. Мне показалось даже, что злость вот-вот вырвется у меня из груди и набросится на нее, не дожидаясь меня.

— Что ж, сука, — выпалил я. — Хочешь — так получи.

Протрубил рог.