Колдовская вода - Леонид Влодавец

— Там… В Мертвой деревне… — пробормотал Петька. — В них змеюка забралась… здоровенная!

— Была нужда в это поганое место ходить, — проворчала бабушка Настя. — А Ленка где?

— Не видел, — пожал плечами Петька. — Я думал, она с тобой осталась…

— Вот коза вредная! — нахмурилась бабушка. — Она раньше твоего куда-то усвистала. И откликаться не стала. Выросла, видишь ли, ростом бабку перегнала! А ума-то — чуть! Ну, погоди, вернешься — я тебе мозги прочищу! Ладно… Идем корзины искать.

— Я боюсь… — пролепетал Петька. — Вдруг там змея еще осталась?

На самом деле он уже не змеи больше боялся, а колдуньи Трясучки. Вдруг это она змею подослала?

В сказках ведьмам всегда разные противные твари служат — пауки, жабы, вороны, ну, и змеи, конечно.

— Да уж… — усмехнулась бабушка. — Делать ей больше нечего, как только в твоей корзинке сидеть. Змеи ведь грибов не едят. Может, лягушонок какой-нибудь туда запрыгнул, а змеюка — за ним. Проглотила — и полежала малость, чтоб лучше переварился. А потом вылезла и дальше поползла.

Но на всякий случай бабушка Настя срезала крепкую и длинную палку — целый шест.

Вскоре они опять вышли к ручейку, добрались до знакомого пенька и вдруг услышали приближающиеся шаги. Шаркающие и притопывающие, но все же более бодрые, чем вчера. К тому же Трясучка не просто шла и топала, а еще и в такт своим шагам песенку напевала. Скрипучим, противным, но довольно бодреньким голосом. На душе у этой ведьмы было очень весело. Во всяком случае, ее голос звучал гораздо веселее, чем вчера.

Кто мои грибы берет,

Тот тревогу наживет!

Кто тревогу наживет,

Тот кого-то не найдет!

— пела старуха.

Песенка у нее, как видно, только из этого куплета и состояла. Но пропела его Трясучка много-много раз.

Бабушка Настя и Петька, как по команде, спрятались за куст и дождались, когда Трясучка со своей песней пройдет мимо.

— Мать Пресвятая Богородица, спаси и помилуй нас! — произнесла бабушка, перекрестившись, когда Трясучка наконец-то удалилась за деревья. — Уползла, змея подколодная…

— Может, не будем корзины искать, а? — пролепетал Петька.

— Вот еще! — расхрабрилась бабушка. — Ведьме этой грибы дарить? Да ни в жисть! — И пошла в горку, вверх по ручью.

И тут рядом с большой елкой они увидел и две корзины, наполненные грибами.

— Твои, что ли? — спросила бабушка.

— Н-нет… — помотал головой Петька. — Мои гораздо дальше стоят, у колодца.

Бабушка подошла к корзинам и насупилась.

— Твоя правда. Ленкины это корзины! Куда ж она сама подевалась? Лена-а! Ау-у!

Петька тоже покричал на пару с бабушкой, но никто, кроме эха, не отозвался.

— Ладно, — нахмурившись, произнесла бабушка, — покамест не ночь, даже до полдня далеко. Да и девка уже большая, не грудничок, не пятилетка, по лесу хаживала много. К тому же до дороги отсюда недалече — выйдет как-нибудь. Пошли за твоими корзинами.

Петькины лукошки обнаружились нетронутыми, там, где он их оставил — у елочек. Никаких змей ни в корзинах, ни поблизости не ползало.

— Одна беда, — вздохнула бабушка. — Рук — четыре, а лукошек — шесть. Ладно уж, голь на выдумки хитра — дотащим…

Бабушка взяла палку, приготовленную, чтоб со змеей воевать, вырезала на ее концах по две глубокие зарубки, чтоб зацепить дужки лукошек, а середину обмотала своим пуховым платком. Получилось коромысло, на котором можно было сразу четыре корзинки нести. Бабушка присела и уложила коромысло на плечи, так что середина, обмотанная платком, пришлась ей на шею. Затем выпрямилась, придерживая крайние корзины руками.

— Ну, если Ленка раньше нашего домой прибежит… — прокряхтела бабушка. — Не посмотрю, что выросла, — вырежу хворостину и так надеру, что сидеть не сможет!

Когда они проходили мимо того места, где обнаружились Ленкины корзины, Петька случайно бросил взгляд на землю около ручья — там не было травы — и увидел на глине отпечаток каблука с крестиком. Его оставил правый сапог Трясучки, когда она поднималась вверх…

У Петьки в голове что-то законтачило. А что, если именно здесь Лена повстречалась с колдуньей? Не потому ли бабка Трясучка такая веселая, что какую-то пакость сотворила? Как у нее в песенке пелось? «Кто мои грибы берет, тот кого-то не найдет!» Не «что-то не найдет», а «кого-то не найдет». Может, это она Лену имела в виду?