Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков

— Травись на здоровье, — злобно ответил Федя. — Чего надо?

— Я тебя просил сидеть тише воды, ниже травы, — напомнил ему Антон. — А ты поднял на уши добрую половину поселка. Ментов. И так облажался.

— Я выполнял свой гражданский долг! — выпятил Федя грудь колесом. — Проявил бдительность!

— Ну и как, хорошо пробдил? — Антон смотрел на Федю совершенно убийственным взглядом. — Я ведь тебе, мудаку, объяснял, что мы не просто так скрываем существование ликанов. Мне казалось, что ты понял.

— Я увидел хромого мужика, который еще вчера ходил нормально, запаниковал, — попытался оправдаться Федя.

— Ты думаешь, что меня это волнует? Я просил тебя, если увидишь кого подозрительного — докладывать мне, а не устраивать суд Линча со своими собутыльниками! Ты чуть не угробил всю нашу операцию! Исключительно своей тупостью!

— Ладно, мужик, хорош мне в уши ссать. Я и так выставил себя на посмешище, а еще из-за этой суки ментовской мне срок светит. Так что обойдусь без твоих нотаций!

— Хамишь? — усмехнулся Антон. — Зря.

— Все, отвали. Я тебя услышал — буду молчать.

— О, я даже не сомневаюсь.

Федя лишь только краем глаза успел заметить, как в руке у его гостя мелькнул пистолет. Глушитель сделал свое дело. Два четких выстрела никто не услышал. Безжизненное тело хозяина квартиры упало под абсолютно равнодушный взгляд Антона.

— Молчание — золото, — глубокомысленно заметил он. Затем быстро набрал один номер. — Алло, Даня? Давай, бери Женю и бегом к вчерашнему месту нападения ликана. И Боже упаси вас что-то ляпнуть моему брату.

— Что-то срочное, Антон Геннадьевич?

— Да. Нужно убрать мусор.

Глава 13. Сердце волка

Макса разбудил настойчивый телефонный звонок. Звонили уже раз третий. В кои-то веки он планировал выспаться, но человек, который в это утро хотел с ним поговорить, был уж очень настойчив. Обреченно вздохнув, Макс особо не торопясь потянулся за телефоном. Ну да, конечно, это он. Пижон, чтоб его.

— Да, Тим, что-то срочное? — зевнул он.

— Хэй, Максон, как оно? — зазвенел в трубке веселый голос.

— Было хорошо, я спал, — буркнул Макс. — Так что случилось?

— Да соскучился я, знаешь, — Макс уже и забыл, каким его коллега бывает надоедливым. — У нас тут, конечно, не то, чтобы застой без тебя, но народ уже интересуется, когда ты вернешься из своей командировки или что там у тебя?

— Скоро, Тим, — Макс потянулся и таки нашел в себе силы принять вертикальное положение. — Не переживай, как только я все свои дела улажу, то я тебе первым дам об этом знать.

— Чудненько! — радостный голос Тима внезапно переменился легким смятением. — Тут, кстати, Максон, такое дело…

— Так, давай без воды, чего случилось? — оборвал его Макс. А то сейчас затянет волынку, потом ищи-свищи первоначальную мысль. — Денег, если чего, не дам, сам сейчас, как знаешь, в икре черной не купаюсь.

— Да не, не в этом дело, — отмахивается Тим. — Шапиев рвет и мечет. Мы же с тем молочным заводом так по условиям на этот год и не договорились толком. Оно-то вроде и ничего, успеется, но они опять начали электронные документы на молочку как-то по своему оформлять. Говорят им, что не соответствует политике компании. Так они звонят, орут. Наш ветврач уже поседел с ними. Ты бы позвонил, разобрался, что ли. Знаю, у тебя язык подвешен.

— Не меньше, чем у тебя, дорогой мой коллега, — заметил Макс. — Тим, ты не наглей, а? На меня свои обязанности перекладывать, да еще и когда я во временном, неоплачиваемом, между прочим, отпуске.

— Да не могу я уже с этими слабоумными общаться, прости Господи, — кривится в трубке. — Моя бы воля — послал бы их на хер, да и все. Дурное дело-то, Максон, не хитрое. Да только Шапиев не поймет.

— Не поймет, — соглашается Макс. — Но и я тебя, Тим, тоже не понимаю. Разговорчик-то тяжеленький намечается, раз они так уперлись. Не часом ограненный, да не одной пачкой скуренный, если бы я курил. А я тут, прости, не в Таиланде кости грею. Я-то, конечно, могу и позвонить, покричать, при моем нынешнем настроении мне только в радость кого-нибудь да оскорбить пару раз будет. Но только, Тим, в крайнем случае. А некогда меня в наглую просят, да еще и за «спасибо».

— Жопа ты, Максон, — вздохнул Тим. — Причем, с двумя «П». Нет, чтобы помочь старшему товарищу…

— Ты мне, старший товарищ, на жалость-то не дави, ага. Сказал же, помогу, если надо будет. А не потому, что тебе лень свою работу выполнять.

— Ладно, хрен с тобой, колючкой, — выдержав паузу, все же сдается Тим. — Тяжелый мне, конечно, денек предстоит, мать его налево. Но ты все равно на подхвате будь, ОК? В две глотки-то всяко проще.

— Как скажешь, брат, — ответил Макс.

— Сам-то чем думаешь заняться сегодня?

— А вот это уже, извини, не твоего ума дело, — чуть раздраженно бросил Макс.

— Эх, Максон, Максон. Вот ты вроде приятный парень-то в общении. Но такая сволочь порой бываешь. Ладно, если что — наберу. Не хворай там. Ну и, это, давай уже возвращайся. А то я уже по тебе, чисто по-человечески, соскучился.

— Взаимно, Тим, — все же выдавил из себя Макс и отключился.

Он глянул еще раз на кровать. Так и хотелось снова уткнуться в подушку носом и подремать еще хотя бы пару часов. Но, раз уж разбудили, значит, так надо. Пожалеть себя можно и потом. Тим хоть и жаловался на тяжелый день, но все же Макс был уверен, что в сравнении с его пусть и не великими, но все же довольно напряженными планами, Тиму еще повезло.

Небольшой домик Макса, заботливо выделенный для него Игорем еще тогда, когда он только привез его в общину, хоть и совершенно не был похож на роскошные апартаменты, но все же был весьма уютным. По крайней мере, Макс с ним уже давным-давно сроднился. Даже с тесной ванной, где он лишь относительно недавно заменил винтажный советский рукомойник на нормальный цивилизованный кран. И даже не потому, что до этого лень было. Просто не хотелось разрушать ту самую атмосферу из детства. А запах деревянных стен, печки и вечно пыльных ковров не оставлял его, даже когда он надолго отлучался с территории общины.

Пускай порой бывало и очень лениво, но Максу нравилось просыпаться здесь. Вспоминая свой опыт проживания в Москве, да даже в той же квартире Светланы Анатольевны — ощущения по утрам были совершенно иные. Каменные стены словно сковывали и нагоняли тоску, от