Гора Дракона - Дуглас Престон

Она посмотрела на своего спутника, ехавшего чуть впереди. Они приближались к высокому узкому проходу Лава-Гейт. «Интересно, — лениво подумала она, — как он впишется в новую жизнь». Де Вака тут же отбросила эту мысль как слишком сложную. У нее будет еще время, чтобы об этом подумать.

Карсон повернулся, заметил, что де Вака немного отстала, и слегка придержал коня. Когда она приблизилась, он улыбнулся и наклонился к ней, чтобы провести ладонью по ее щеке.

Она вдруг ощутила влагу на лице. В пустыне это было настолько неожиданно, что она закрыла глаза и подняла ладонь, чтобы защититься. Женщина провела рукой по лицу — ладонь покрылась кровью, к одному пальцу пристал зазубренный осколок, похожий на кость. Одновременно она услышала громкий хлопок.

Внезапно все стало происходить одновременно. Она увидела, как Карсон валится с Роско, а ее лошадь метнулась в сторону, испуганная громким звуком. Де Вака в отчаянии ухватилась за луку седла, когда что-то просвистело мимо ее уха. Над пустыней еще раз раскатилось эхо.

В них стреляли.

Роско галопом скакал к подножию гор. Де Вака послала свою лошадь за ним, ударив ее каблуками по бокам. Она прижалась к ее шее, рассчитывая, что так в нее будет труднее попасть. Де Вака повернула голову, пытаясь оглядеться. Карсон свешивался с седла, бок его коня заливала кровь и стекала на песок. Один за другим раздались еще два выстрела.

Лошади мчались к тупику в лавовом потоке, затем резко остановились. Еще несколько выстрелов последовали один за другим, и Роско рванулся в сторону, пытаясь спастись и сбросив наездника. Де Вака тут же спрыгнула, приземлившись рядом с Карсоном, а обе лошади унеслись в пустыню. Послышался хлопок, а потом животное отчаянно заржало от боли. Де Вака обернулась. Живот Роско был разорван, внутренности вывалились наружу и болтались между ног. Конь пробежал еще несколько сотен ярдов и остановился. Грянул новый выстрел, лошадь де Вака рухнула на песок и судорожно забила копытами. Еще одна пуля настигла несчастное животное, и из головы брызнула струя крови. Лошадь несколько раз дернула ногами, а потом застыла в неподвижности.

Женщина подползла к Карсону. Он лежал на песке, сжавшись в комок и подтянув колени к груди. Кровь на песке рядом с ним превращалась в скользкую красную пасту. Она осторожно перевернула его, и он застонал. Де Вака быстро осмотрела рану. Левый рукав был залит красным, и она осторожно сдвинула в сторону ткань разорванной рубашки. Пуля вырвала большой кусок предплечья, раздробила лучевую кость, обнажив мышцы, плоть и локтевую кость. Через мгновение все залила свежая кровь из рассеченной лучевой артерии.

Тело Карсона свела судорога боли.

Де Вака огляделась в поисках жгута. Подходить к лошадям под огнем она не осмелилась. В отчаянии она разорвала свою рубашку, скатала и завязала под локтем Карсона. Она затягивала жгут до тех пор, пока поток крови не прекратился.

— Ты можешь идти? — прошептала она.

Карсон ответил едва слышно, и ей пришлось наклониться к нему.

— Господи, — простонал он. — О господи.

— Только не теряй сознание, — резко сказала она, заканчивая возиться со жгутом и подхватывая его под мышки. — Нам нужно спрятаться за скалой.

Карсон отчаянно напрягся, поднялся на ноги, сделал несколько неуверенных шагов и повалился на песок возле большого валуна. Де Вака подползла к нему и взглянула на рану, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Во всяком случае, он не умрет от потери крови. Она села рядом с ним и осмотрела его. Губы Карсона приобрели странный синеватый оттенок. Похоже, он не получил других ранений, но все же крови оказалось много, и полной уверенности у нее быть не могло. Она постаралась не думать о том, что бы случилось, если бы Най попал в него еще раз.

Ей было необходимо быстро понять, что произошло. Должно быть, англичанин решил, что по следам ему их не найти. Он догадался, что они направляются к Лава-Гейт, и прибыл сюда первым. Теперь, после того как Най покончил с лошадьми, он придет за ними.

Де Вака вытащила кинжал Мондрагона из-за пояса Карсона. Потом в отчаянии бросила его на песок. Какая от него польза против человека с мощной винтовкой?

Она осторожно высунулась из-за камня и увидела англичанина, который вышел из укрытия, опустился на колено и прицелился. Через мгновение пуля пролетела в дюйме от ее лица и ударила в скалу у нее за спиной. Каменная крошка осыпала шею. Почти сразу прозвучал звук выстрела, по горам прокатилось эхо.

Она спряталась за валуном, затем обошла его и выглянула с другой стороны. Най поднялся и спокойно зашагал в их сторону. Его лицо находилось в глубокой тени от полей шляпы, и де Вака не могла разобрать его выражение. Их разделяло всего сто ярдов. Он просто подойдет и убьет их обоих. И сделать абсолютно ничего нельзя.

Карсон застонал и потянулся к ней, стараясь что-то сказать.

Де Вака вернулась назад и стала ждать. Очень скоро она почувствует сильный удар в затылок, который будет означать, что ее настигла пуля. Она услышала звук приближающихся шагов, закрыла голову руками и крепко зажмурила глаза, готовясь к неизбежной смерти.

На большом экране появилось единственное слово: тщета. Несколько мгновений Скоупс размышлял. Затем он откашлялся.

— «Нет места, лучше убеждающего в тщете человеческих надежд, чем публичная библиотека». Доктор Джонсон.

— Очень хорошо, — ответил профессор. — «Если человек не дурак, он сможет избавиться от любой глупости, кроме тщеславия». Руссо.

— «Я был человеком тщеславным, но теперь я безупречен». У. К. Филдс.

— Подожди минутку, я никогда не слышал такого высказывания, — сказал Левайн.

— Хочешь проверить?

Левайн немного подумал.

— Нет.

— Тогда продолжай.

— «Тщеславие играет отвратительные шутки с нашей памятью». Конрад, — сказал Левайн после коротких раздумий.

Глава «Джин-Дайн» тут же ответил:

— «Тщеславие было самым отвратительным даром эволюции». Дарвин.

— «Тщеславный человек никогда не сможет быть совершенно безжалостным: он всегда рассчитывает на аплодисменты». Гете.

Наступило молчание.

— Ты уже иссяк? — спросил Левайн.

Скоупс улыбнулся.

— Я просто не знаю, что выбрать. «Подлинно, совершенная суета всякий человек живущий».[121]Тридцать восьмой псалом.

— Вот уж не знал, что ты религиозен. «Подлинно, человек ходит подобно призраку». Там же.

Вновь наступила долгая пауза.

— «Лишь знаю: тщетно мы любили, Лишь чувствую: прощай, прощай»! Байрон,[122]— наконец сказал Скоупс.