Слуги Сумерек - Дин Кунц

Смех возымел очищающий эффект, и, вдоволь нахохотавшись, Чарли почувствовал себя значительно лучше, так хорошо, как не чувствовал ни разу на протяжении последних недель.

Лопатой он столкнул труп собаки обратно в яму. Затем опустил сверху крышку, забросал могилу землей, притоптал, вытер лопату о траву и вернулся к машине.

Он не обнаружил то, что искал, а возможно, не узнал и правду, но он нашел, в большей или меньшей степени, то, что надеялся найти, – выход, приемлемый ответ, нечто, с чем он мог жить дальше, разрешение от бремени.

* * *

Начало мая в Лас-Вегасе – прекрасное время: изнуряющая жара лета еще впереди, а холодные зимние ночи – позади. Теплый сухой воздух развеял последние воспоминания о кошмарной погоне в горах Сьерры.

Утром в первую среду месяца Чарли и Кристина обвенчались в восхитительно безвкусной, шумной церкви рядом с казино, что ужасно веселило их обоих. Они хотели, чтобы свадьба была не торжественной пышной церемонией, а началом радостного приключения, которое лучше всего было начать весело. Кроме того, решив пожениться, они хотели сделать это немедленно, и никакое место, кроме Вегаса, с его либеральными законами о браке, не подошло бы им лучше.

Они приехали в Вегас накануне вечером и сняли небольшой номер в «Бейли Гранд», и за несколько часов город, казалось, подарил им много предзнаменований будущей совместной жизни. Перед ужином Кристина опустила в игральный автомат четыре жетона по двадцать пять центов и, хотя играла впервые, сорвала банк в тысячу долларов. Позже они играли в малый блэк-джек и выиграли враз еще почти тысячу. Утром, выходя из кафе после отменного завтрака, Джой нашел серебряный доллар, кем-то оброненный, и считал, что теперь он гораздо богаче, чем его мама и Чарли: «Целый доллар!»

Они взяли Джоя с собой, потому что Кристина не допускала мысли о разлуке с ним. Недавно пережитое, когда она чуть не потеряла мальчика, все еще довлело над ней, и если она не видела его больше двух часов, начинала нервничать. «Придет время, – говорила она Чарли, – и я смогу немного расслабиться. Но не теперь. Придет время, и мы уедем вместе, только мы вдвоем, а Джоя оставим с Вэл. Но не теперь. Еще не сейчас. Если ты хочешь взять меня в жены, придется нам проводить медовый месяц втроем. Это романтично?»

Чарли не возражал. Он любил мальчика. С Джоем приятно было проводить время: он был послушным, любознательным, сообразительным и ласковым ребенком.

На церемонии Джой был шафером, и ему очень нравилась его роль. Он с серьезным лицом торжественно нес кольцо, а в нужный момент отдал его Чарли с такой широкой и теплой улыбкой, которая, казалось, могла расплавить золото кольца.

Когда официальная часть закончилась и под звуки «Радости к миру» Уэйна Ньютона они покидали церковь, было решено отпустить заказанный лимузин и пойти до гостиницы пешком. День был теплым, небо – голубым, не считая нескольких редких белых облачков, и даже музыка, гремящая в барах по обе стороны бульвара Лас-Вегас, не раздражала.

– Как насчет свадебного обеда? – поинтересовался Джой.

– Ты же завтракал два часа назад, – сказал Чарли.

– Я расту.

– Верно.

– А как ты представляешь хороший свадебный обед? – спросила Кристина.

Джой немного подумал, потом сказал:

– Биг-мак и баскин-роббинс.

– Ты знаешь, что с тобой может случиться, если ты будешь есть слишком много биг-маков? – сказала Кристина.

– Что? – спросил мальчик.

– Когда вырастешь, будешь как Рональд Макдональдс.

– Верно, – подтвердил Чарли. – Большой красный нос, рыжие волосы и толстые красные губы.

Джой засмеялся:

– Здорово! Хотел бы я, чтобы Чубакка был здесь.

– Я уверена, что Вэл хорошо заботится о нем, милый.

– Да, но он не слышит наших шуток.

Они шли по тротуару, Джой – между ними, и даже в это время дня горели вывески и реклама.

– Я вырасту, и у меня будут ноги как у клоуна? – спросил Джой.

– Точно, – ответил Чарли, – двадцать восьмого размера.

– Невозможно будет водить машину, – предупредила Кристина.

– Или танцевать, – подхватил Чарли.

– Я не люблю танцевать, – парировал Джой. – «Не люблю девчонок.

– Ну, через несколько лет полюбишь, – пообещала мать.

Джой нахмурился.

– Чубакка говорит то же самое, но я не верю.

– О, Чубакка, значит, разговаривает? – подтрунивала Кристина.

– Ну…

– И он разбирается в девочках?

– Ну, хорошо, если ты хочешь знать, – сказал Джой. – Я признаюсь, что я просто притворяюсь, что он разговаривает.

Чарли засмеялся и подмигнул жене.

– А если я буду есть много биг-маков, у меня и руки будут как у клоуна? – не унимался Джой.

– Ну да, – ответил Чарли. – И ты не сможешь завязывать шнурки на ботинках.

– Или ковырять в носу, – добавила Кристина.

– Я не ковыряю в носу, – возмутился Джой. – А знаешь, что Вэл сказала о ковырянии в носу?

– Нет. Что? – спросила Кристина, и Чарли заметил, что она немного боится ответа, потому что у Вэл мальчик всегда подхватывал разные словечки.

Джой сощурился от лучей солнца, будто старался точнее вспомнить высказывание Вэл. Потом произнес:

– Она сказала, что в носу ковыряют лодыри, психи, налоговые инспекторы и ее бывший муж.

Чарли и Кристина посмотрели друг на друга и засмеялись. Так хорошо было смеяться.

Джой сказал:

– Знаете, если вы хотите побыть.., ммм.., одни, можете оставить меня в игровой комнате в гостинице. – Я не возражаю. Там здорово. Всякие игры и прочее. А может, вы хотите поиграть в карты или на том автомате, где мама выиграла вчера?

– Я думаю, мы, пожалуй, остановимся, пока не проигрались, милый.

– А я думаю, вы должны играть, мам. Спорим, вы выиграете. Гораздо больше. Правда. Я знаю, что выиграете.

Я просто знаю, – сказал мальчик.

Солнце снова выглянуло из-за редких белых облаков, осветило мостовую, отразилось в хромированных панелях и стеклах проезжающих автомобилей, преобразив обшарпанные гостиницы и казино и наполнив воздух фантастическим мерцанием.

Эта история заканчивалась при ярком свете дня, а не темной, непогожей ночью.