Ужас на поле для гольфа - Сибери Куинн

– Я бы сделал больше для вас, – рассудительно сказала женщина, – но благословенные святые знают, как я опасаюсь ночевать под той же крышей, что и черная тварь в другую ночь.

– Гм, – де Гранден обнял ладонью узкий подбородок, покачал головой, немного подумал, затем резко повернулся к двери. – Подождите меня здесь, – велел он. – Я вернусь.

Менее чем через две минуты он вернулся в кухню; в руке он нес крошечный пакетик из папиросной бумаги, перевязанный красной лентой.

– Вы когда-нибудь были у озера Килларни?^[219] – спросил он у Кэти, пристально глядя на нее.

– Конечно, да, – ответила она горячо. – Больше, чем раз я стояла у голубых вод и…

– И кто выходит из озера раз в год и едет по воде на большом белом коне, осматривая… – начал он, но она прервала его почти экстатичным криком:

– Это сам О’Донохью! Это храбрый О’Донохью сидит на белом коне, это он протягивает руку благородным людям, всем, кто встает за свободу старой Ирландии!

– Именно, – ответил де Гранден. – Я тоже стоял у озера, и со мной стояли добрые друзья, которые родились и выросли в Ирландии. Один из них когда-то достал один сувенир после этой ежегодной поездки О’Донохью. Вот!

Открыв пакетик из папиросной бумаги, он показал крошечное кольцо, сплетенное из двух или трех нитей белых конских волос.

– Предположим, я скажу вам, что это волосы из хвоста лошади О’Донохью? – спросил он. – Не могли бы вы взять их с собой как защиту и снова вернуться на службу к мадам Четвинд, пока я не дам вам разрешения вернуться?

– Клянусь Небесами, я это сделаю, сор! – ответила она. – Верьте, с тремя волосками от лошади О’Донохью, я пойду на службу в собственную кухню дьявола и сварю ему чертов бульон на сере, чтоб он пил, – вот что я скажу. Конечно, О’Донохью – это сильнее, чем чертова статуэтка из Индии, я думаю, сор.

– Совершенно верно, – согласился он с улыбкой. – Итак, вы вернетесь к мадам Четвинд сегодня и останетесь там, пока не услышите от меня приказаний? Отлично.

Мне, когда мы вернулись в зал, он сказал:

– Благочестивое мошенничество оправдывается, друг мой Троубридж. То, во что мы верим, – это то, что нам известно. Эти волосы сейчас я извлек из матраса на моей кровати; но наша суеверная Кэти теперь смела, как лев, в убеждении, что они – с лошади О’Донохью.

– Вы хотите сказать, что вы действительно поверили чему-то в этой сумасшедшей истории ирландской женщины, де Гранден? – недоверчиво спросил я.

– Eh bien, – ответил он, пожав плечами, – кто знает, чему верить, друг мой? Многое она могла себе представить; гораздо больше, возможно, исходит из деятельности ее суеверного ума; но если все, что она сказала, правда, я не буду сильно удивлен, когда мы закончим это дело.

– Хорошо! – ответил я, слишком потрясенный, чтобы думать о каком-либо адекватном ответе.

– Троубридж, друг мой, – сказал де Гранден мне утром во время завтрака, – я серьезно подумал о мадам Четвинд, и я предлагаю посетить несчастную даму без промедления. Есть несколько вещей, которые мне очень хотелось бы осмотреть в ее очаровательном доме, поскольку то, что вчера сказала нам известная Кэти, пролило много света на вещи, выглядевшие раньше совершенно темными.

– Хорошо, – согласился я. – Мне кажется, у вас сложилось фантастическое представление об этом деле; но все, что я сделал до сих пор, оказалось бесполезным, поэтому, смею думать, вы не нанесете ей вреда своими трюками.

– Morbleu, уверен, что так! – коротко кивнул он. – Давайте пойдем.

Темнокожая служанка, которая провела нас к хозяйке вчера вечером, встретила нас у двери в ответ на мой звонок и удостоила де Грандена взглядом еще более пристальным, чем раньше, но к вниманию, которое он уделил ей, осталась равнодушной, как истукан. Однако…

– Mon Dieu, я падаю в обморок, мне плохо, друг мой Троубридж! – вскрикнул он, задыхаясь, когда мы подошли к лестнице. – Воды, умоляю! Стакан воды, пожалуйста!

Я повернулся к служанке и потребовал стакан воды. Когда она ушла, чтобы принести его, де Гранден быстрым, кошачьим движением прыгнул вперед и указал на статуэтку, стоящую у подножия лестницы.

– Посмотрите внимательно, друг мой Троубридж, – сказал он тихим, возбужденным голосом. – Посмотрите на эту мерзость и обратите особое внимание на ее высоту и ширину. Давайте, подойдите к ней и проведите визуальную линию от верхней части головы до деревянной панели, затем сделайте отметку на дереве, отмечающую ее рост. Быстрей, она вернется через мгновение, у нас не остается времени!

Удивившись, я подчинился его командам и едва успел выполнить свою задачу, когда женщина пришла с бокалом ледяной воды. Де Гранден сделал вид, что проглотил таблетку и залил ее обильным потоком охлажденной жидкости, а затем направился по лестнице в комнату миссис Четвинд.

– Мадам, – начал он без предварительного вступления, когда горничная покинула нас, – есть некоторые вещи, о которых я хотел бы спросить. Будьте любезны ответить, пожалуйста. Во-первых, вы знаете что-нибудь о статуе, которая стоит в вашем коридоре внизу?

Тревожный взгляд промелькнул на бледном лице нашей пациентки.

– Нет, я не могу сказать, – медленно ответила она. – Мой муж прислал ее из Индии несколько месяцев назад вместе с другими диковинками. Я почувствовала какое-то отвращение к ней с того момента, как впервые увидела, но в то же время она меня увлекла. После того, как я установила ее в зале, я решила было снять ее, и была готова сделать это полдюжины раз, но почему-то никогда не могла заставить себя заняться этим. Я действительно хочу этого, но мне кажется, вещь произрастает во мне, – если вы понимаете, о чем я. Я обнаружила, что думаю о ней – об этом милом уродце, понимаете, – все больше и больше в течение дня, и, как-то, хотя я не могу вспомнить конкретно, она снится мне ночью. Я просыпаюсь каждое утро с воспоминанием о том, что ночью был ужасный кошмар, но я никак не могу вспомнить ни одной детали моего сна, кроме того, что каким-то образом статуя фигурирует в нем.

– Гм, – пробормотал де Гранден неопределенно. – Это интересно, мадам. Другой вопрос, пожалуйста, но, молю, не обижайтесь, если он покажется чересчур. Я заметил, что у вас есть penchant^[220] к запаху розы. Вы используете какие-то другие духи?

– Нет, – удивилась она.

– Возможно, ладан, чтобы сделать воздух более ароматным?

– Нет, я не люблю ладана, у меня от него болит голова. И все же… – она приподняла свою гладкую бровь в недоумении, – и все же я подумала, что не раз ощущала в доме слабый запах какого-то фимиама, наподобие китайского трута. Как ни странно, запах кажется особенно сильным по утрам, следуя одному из моих незабываемых кошмаров.