Мистер Икс - Питер Страуб

– Еще б не помнить. – Она подняла вверх указательный палец и проглотила гамбургер. – Помню и другие.

– Ну почему мы были такими глупыми? Как-то раз кто-то сфотографировал Райнхарта, но разбил фотоаппарат. Через три месяца Саджит фотографирует его на улице, и он выхватывает ее камеру и выдирает оттуда пленку. Нам тогда еще следовало задуматься над этим.

– Мы считали, что подозрение – буржуазный пережиток, – усмехнулась Сьюки. – Как ты поживаешь, Рэчел?

Рэчел Милтон прикончила второй «Манхэттен».

– Честно говоря, не здорово. Это просто ужасно, что Стар умерла. А мой муженек вдруг решил, что в жизни ему не хватает чего-то новенького, а именно – тридцатипятилетней ледышки, ловкой в разделе земельной собственности. Теперь он спит и видит, как бы жениться на этой ледышке.

– Сколько ему? – поинтересовалась Сьюки.

– Семьдесят два, однако это ему не помеха. Он влюблен. Не влюбись Гринни в нее, он бы окончательно влюбился в себя, так что и в подобной ситуации есть свои плюсы. Ты была замужем?

– Официально – однажды, – ответила Сьюки. – Неофициально – два с половиной раза. Рэчел, ты забыла, как я выходила замуж за Роджера Лэтропа!

– А, музыкант, который все время ерзал, когда играл на клавесине. Как только ты сказала, я сразу и вспомнила. Я бы еще выпила, только не «Манхэттен». Бокал белого вина.

– А я повторю «Манхэттен».

Я помахал рукой Бобу Бреннану. Сьюки повернулась ко мне:

– Я рассказывала тебе о Роджере. Мы учились в колледже Пофэма, а через шесть лет Мичиганский университет сделал его своим штатным художником. Мы оба были счастливы убраться из Пофэма, поверь. А потом…

– Роковые слова, – сказала Рэчел.

– А потом Роджер заявил мне, что я торможу его творческий прогресс, но что я не должна принимать эти слова как личное.

– И как же звали сучку? – спросила Рэчел. – Наверняка студентка.

– Его лучшая ученица, Соня Скиффингтон. В Мичиган поехала не я, а она. Я же вернулась сюда. О неофициальных мужьях я предпочла бы умолчать. Один из них был отличным парнем, но скоропостижно скончался во время своей ежедневной пятимильной пробежки, а двое других оказались просто чем-то вроде «печенья судьбы»[59].

Двадцать минут спустя Сьюки сказала:

– Когда я увидела Стар в больнице, я думала, у меня сердце разорвется.

– Я тоже, – кивнула Рэчел.

– Рэчел, ты же не ездила в больницу.

– Ах да! Точно. У меня был тогда жуткий день. Я шипела на всех и каждого. – Она с большим трудом сконцентрировала взгляд на мне. – И на тебя – тоже, помнишь?

– Отчасти, – сказал я.

– Гринни только что дал мне понять, что мои услуги больше не пригодятся. Сьюки, у меня потрясающая идея. Нам обеим надо выйти замуж за Нэда.

– Рискованная затея, – улыбнулся я.

– Возможно, мальчик только внешне очень похож на Эдварда, – сказала Сьюки. – А во всем остальном он куда более славный.

– Эдвард славным никогда и не был. Именно это нас всех и сводило с ума.

– Эдвард на всех плевал. Даже на Стар. А кому до нее было дело, в курсе? Дону Мессмеру.

– Ой, не надо, пожалуйста, об этом типе. Знаешь, как некоторые мужчины пользуются тем, что хороши собой? А так-то им всего только и надо, что плыть по течению, я права? Дон Мессмер!…

– Интересно, чем сейчас занимается Дон? – спросила Сьюки.

– У него бар в Маунтри, – сказал я. Женщины рассмеялись.

– Рэчел, ведь это значит… – Сьюки снова зашлась смехом. – Это значит, что ему приходится воровать у себя самого.

– Нам, пожалуй, пора двигаться, – напомнил я.

– Прости нас, пожалуйста. Мы со Сьюки не виделись целую вечность. Потому и веселимся.

– А знаешь, ты права, – сказала Сьюки. – Пошли за Нэда замуж.

– Прежде чем мы поженимся, давайте-ка я отвезу вас домой, – сказал я.

– Еще минутку, – попросила Рэчел. – Два вопроса. Первый… Ты не передумал отправлять дядю в «Маунт-Болдуин»?

– Нет, – сказал я.

– Хорошо, я займусь этим. Напиши, пожалуйста, мне его имя, а то забуду. – Она покопалась в сумочке и выудила блокнот и ручку.

Я записал ей имя Кларенса, номер телефона Нетти и добавил строчку: «Дядя Стар, устроить в "Маунт-Болдуин”».

Рэчел кинула взгляд на страничку и убрала ручку с блокнотом в сумочку.

– Вопрос второй. Нет, даже не вопрос. Кажется, я собиралась тебе что-то рассказать?

– Вспоминайте.

– Так, мне пора домой, – заявила Сьюки. – Нэд, отвезешь меня?

– Отвезу вас обеих.

– Если я решусь рассказать тебе это кое-что, – сказала Рэчел. – Я не решилась. Договорились?

– Договорились.

Рэчел нацепила темные очки. Мне почему-то подумалось, что она маскируется:

– Мой муженек дал мне отставку ради тридцатипятилетнего вампира из Гонконга; я ясно выразилась?

– Вампирши из Гонконга, – поправила Сьюки. – Вопрос к аудитории в студии: когда она берет в рот, сосет ли она кровь?

– Гринни думает, что ему все сойдет с рук. Так же считает и его лучший друг. Знаете, о ком я? Имя не говорите, только инициалы.

– С. Х.

– Правильно. Сьюки, угадай, что его лучший друг частенько делал, когда шел за мной на кухню в разгар вечеринки?

– Хватал тебя за сиськи и тянул твою руку к своему члену, – сказала Сьюки. – Тоже мне загадка.

– Такая скотина. У Гринвилла и его дружка какой-то бизнес?

– По-видимому, – кивнул я.

– И тут вдруг на этого его лучшего друга сваливаются обвинения во всех тяжких.

– Так.

– И друг лучшего друга, вне всякого сомнения, попадет в беду, если в беду попадет Стюарт. Мы ведь не называли никаких имен, верно?

– Пока что я расслышала два, – сказала Сьюки.

– А я не с тобой разговариваю. Теперь представь: жена друга этого друга решила, что оба голубчика заслуживают того, что на них свалилось. Предположим, ей как-то удалось защитить себя в финансовом отношении, в то время как муженек все еще заботится о ней и кладет ее на операционный стол в день ее рождения.

– Изверг, – сказала Сьюки.