Темные проемы. Тайные дела - Роберт Эйкман

Пока миссис Слейтер говорила, из здания вышла пожилая пара и тихо уселась за стол на противоположной стороне террасы. Почти сразу за ними появилась еще одна такая же пара, расположившаяся метрах в ста от первой.

– Вот эти милые супруги, – заметила Маргарет, – у них такие же проблемы?

– О да, – ответила миссис Слейтер, – но они – не супруги в классическом понимании. – Она говорила тихим голосом, как будто ее застукали за чем-то неприличным. – Просто не самые везучие люди, утешающиеся обществом таких же неудачников. Большинство из нас остаются одни. Это не меняет дела существенно. Хотя теперь, миссис Сойер, я нашла вас.

Миссис Слейтер не улыбнулась. Маргарет задавалась вопросом, окрасились бы сказанные слова в более теплые тона от ее улыбки.

– Даже для такой заблудшей души, как я, найти другую английскую джентльменку все равно что-то да значит. – Миссис Слейтер еще раз оглядела не слишком джентльменский женский костюм Маргарет. – Большинство здесь, естественно, иностранцы; люди, с которыми у тебя есть только одно, ужасное общее. Из Англии на сей момент – две очень старые женщины, настолько старые, что обе более чем невменяемы. Как только будет четыре часа, мы с вами должны вместе выпить чаю, миссис Сойер.

Появился молодой человек в черном костюме и черном же галстуке; за ним – смуглая, почти чернокожая брюнетка, выряженная, будто цыганка из театральной постановки. Они заняли раздельные столики – итого гостями были заняты пять мест. Всего пять – в целом море пустоты; нередкая, в общем-то, ситуация для захолустных европейских кафетериев. Маргарет заметила, что никто из жильцов не приветствовал друг друга – и, если уж на то пошло, не заметил ее собственного прибытия. Все сидели молча и, как казалось, почти без движения.

– Было приятно с вами пообщаться, – сказала Маргарет миссис Слейтер. – Пойду-ка я умоюсь. – Она встала, подхватив свой анорак.

– Как вам угодно, – откликнулась англичанка смиренно. – Я буду сидеть здесь и ждать вас. Будет здорово обсудить магазинчики Лондона, которые я больше никогда не увижу.

– Я живу не в Лондоне, а близ Манчестера. – Ей не хотелось проявлять бестактность, но и укреплять дружбу с этой чудачкой – тоже.

По ступенькам курхауса теперь сходила девушка, выглядевшая едва ли не ребенком – миниатюрная и стройная, с очень светлыми волосами, ниспадавшими на плечи. На ней было самое простое белое хлопчатобумажное платье без рукавов, не открывающее фигуру даже в рамках приличий и больше напоминающее саван. Белые сандалии на босу ногу мягко шаркали по земле. Спускаясь, девушка встретилась взглядом с Маргарет; глаза у нее были насыщенно-голубые, но очень уж безжизненные – скорее телеэкраны, нежели омуты, если прибегать к затасканным поэтическим сравнениям. Маргарет полагала, что недостаток сна сильнее всего отражается во взгляде, но это были первые необычные глаза, увиденные ею в курхаусе. Несовместимые с обычной жизнью проблемы с Морфеем – да в таком юном возрасте? Да, Маргарет охотно поверила бы в это. Куда больше, чем в проблемы миссис Слейтер и всех остальных собравшихся на террасе.

Жалость к себе, как показалось Маргарет, была, вероятно, не единственной вещью, в которой миссис Слейтер отклонялась от нормы или, мягко говоря, перегибала палку; но она знала наверняка, что благодаря англичанке ее собственное впечатление о курхаусе напрочь и бесповоротно испорчено. Теперь ей хотелось отсюда сбежать. В первую очередь – от этой самой миссис Слейтер.

Вестибюль встретил ее сущим аншлагом – люди, казалось, стекались со всех сторон, но никто не спешил завязывать разговор, и тихое столпотворение производило не самое благостное впечатление. Люди разного возраста и, очевидно, самых разных этносов стали чем-то единым – монолитной толпой, уникальной лишь в собственной молчаливости. От такого Маргарет пробрала оторопь – она чуть не выскочила обратно на улицу в панике. Тем временем толпа двинулась вперед, к залитой солнцем террасе.

– Я решила последовать вашему примеру, – произнес голос в ухе Маргарет – реальный, но, увы, принадлежавший миссис Слейтер. – Освежусь немного, а потом мы выпьем чаю.

Маргарет лишь кивнула в ответ. Миссис Слейтер прошла мимо нее и поднялась по ступенькам между одеревеневшими лесными нимфами.

За стойкой отеля теперь сидел молодой швед. Это он зарегистрировал Маргарет и забрал паспорт, когда она только приехала. У него были светлые волосы, туго стянутые на затылке, и он чем-то походил не то на боксера, не то на зубра.

Маргарет решила не колебаться. Она сказала служащему отеля, что, хотя она и знала, что курхаус – часть санатория, она не думала, что так много жителей будут пациентами, а не гостями, и что ей хотелось поехать куда-нибудь еще. Может, такое желание не выйдет извинить, но его точно можно понять. Ей хотелось взять такси – и, если ничего лучше не разыщется, просто вернуться в отель в Совастаде.

Оказалось, что первая трудность заключалась в том, что зубр-регистратор плохо знал английский, поэтому не очень хорошо ее понимал. Маргарет встречала мало шведов, с кем было бы так сложно общаться. Но она признала, что ее послание было необычным, просьба – импульсивной. Поэтому она сосредоточилась на главном: немедленном отъезде.

– Ваш паспорт, – сказал детина. – Его нет. Его не получить назад до завтра. Я же вам говорил. – Он не лукавил – документы частенько служили залогом в континентальных отелях, и Маргарет, зная, что бронирует номер на два дня, не беспокоилась о формальной стороне вопроса.

– Где паспорт? – как можно мягче спросила она администратора.

– Нет. Его нет. Я вам говорил. – Он уставился на нее так, как смотрел бы боксер. Или зубр. Маргарет по опыту знала: такая ситуация может обернуться безнадежной катастрофой даже в самых лучших обстоятельствах. Даже когда они были вынуждены внезапно отправиться куда-то еще сугубо из-за дел Генри.

– Я не уеду из Швеции. Завтра я возьму такси и заберу свой паспорт. В любом случае, мне хочется уйти сейчас. Извините, но все эти больные люди меня угнетают. Я понимаю, что мне придется заплатить. Я готова оплатить вам полную стоимость бронирования прямо сейчас, если вы вызовете мне такси. – Она вытащила ворох купюр из заднего кармана брюк. Внезапно ее горный костюм, так много значивший для нее в течение короткого времени, превратился в какой-то симптом безумия средних лет, причем очень бросающийся в глаза симптом. Все остальные люди, хоть и создавали ужасающее впечатление, были одеты наиобычнейшим образом.

– Нет такси, – сказал юноша на стойке регистрации угрюмо, но твердо.

– Что вы имеете в