Цепной. Он вернулся - Григорий Антоненко

— Так вон, целая банка на кухонной тумбочке стоит. Да и в холодильнике не много колбасы и хлеба есть.

— Это же чужое!

— Ну, хозяин точно ещё не скоро придёт, — сказал Ху и отпил кофе с хитрым взглядом.

Кирилл спустился с чердака и почувствовал, что в доме уже довольно жарко. Он снял свою куртку и кинул на кресло, которое было возле дивана. Потом он прошёл на кухню и сел за стол, где уже сидели Ху и Маша.

— А где Степан? — спросил Кирилл.

— Он вышел, чтобы снять общий план дома и двора, — ответила Маша.

Ху просто протянул Кириллу свою кружку с кофе, которую он уже наполовину выпил.

— И так… Какие планы? — спросил Ху.

— Ну, я хочу пройти к метеостанции, а потом к вашему дому. Может быть, мы тут заночуем, а утром уплывём.

— Как по мне: чем быстрее мы уплывём, тем лучше.

— Ну, посмотрим. А сейчас извините, я хочу перекусить, — сказала Маша и достала свёрток с бутербродами.

Кирилл и Ху встали из-за стола, оделись и вышли на улицу.

Степан ходил вокруг дома и снимал всё на камеру. Кирилл и Ху, прошли к сараю. Кирилл заглянул в сарай, но там ничего не было, кроме инструментов.

— Ну, что скажешь? — спросил Кирилл, выходя из сарая.

— Очень тихо тут. Не привычно.

Кирилл достал из правого кармана куртки кастет и показал его Ху. Кастет был на три пальца и на нём было три черепа с буквами: И, В, П.

— Ира, Вова, Паша? — спросил Ху и отдал его Кириллу.

— Да и я очень надеюсь, что применю его. Ты заметил, как Маша спокойно отпустила Максима? Я хочу её спросить за него.

— У меня лучше идея. Степан!

Степан повернулся к Ху и кивком головы спросил: что? Ху позвал его рукой к ним. Степан быстро подошёл к ним и Ху спросил:

— Скажи, а почему Маша так спокойно отпустила Максима? Он что, знает куда идти?

— Да не то, что знает… Вроде как он по книге помнит: сколько идти и куда.

— В книге я указал время, но не направление, — сказал Кирилл.

Степан понял, что от него не отстанут и хотел уйти. Но Ху схватил его, припёр к сараю, а Кирилл стал держать его, с другой стороны.

— Вы чего!

— Тихо! — сказал Ху и слегка замахнулся на Степана.

— Скажи, что ты знаешь? — спросил Кирилл. — Почему тут столько непоняток?

— Каких?

— Пока мы не вступили на остров: был сигнал, а потом пропал. Маша спокойно отпускает человека, который не знает остров. Теперь она хочет заночевать тут, хотя в этом нет смысла. Так что, говори.

— Насчёт сигнала, я честно ничего не знаю! Филипп знает. Максим… Ну, Маша, вроде, тут была когда-то и знает не много остров.

— Когда она была тут?

— Полтора года назад, она здесь была тут, как представитель пресс-службы областной прокуратуры.

— Стоп… Вы же все студенты. Какая к чёртовой бабушки прокуратура?

— Ну, она там, типа, практику проходила. У неё там или троюродная, или двоюродная сестра работала. Но она не совсем официально тут была.

— Зачем тут ночевать?

— Я не знаю. Честно. Маша меня поставила перед фактом уже на яхте.

— Что ты знаешь про Филиппа?

— Он частный охранник. Его в основном нанимают разные институты или туристические группы. Больше ничего не знаю.

Тут Ху заметил, что, Маша вышла из дома, и он отпустил Степана, и дал знак Кириллу. Маша подошла к ним и спросила:

— А чем это вы тут занимаетесь?

— Степан нам показывал свою камеру, — ответил Кирилл. — Очень интересная вещь, профессиональная.

Степан немного нервно кивнул Маше.

— Ребят, давайте пройдём к метеостанции?

— Хорошо. Только можно один порос?

— Да.

— Как Максим нас найдёт?

— Он говорил, что по книге помнит маршрут.

— А да, точно! — с улыбкой ответил Кирилл.

Степан и Маша пошли к дому, чтобы позвать Филиппа и отправится в путь. Кирилл и Ху пошли за ними и Ху спросил Кирилла:

— Сколько всего интересного, однако, мы узнали?

— Эта информация так себе: она нам ничего не даёт. Я должен поговорить с Филиппом.

— Что думаешь узнать?

— Не знаю, но он тоже что-то скрывает.

Друзья подошли к дому, когда остальные уже стояли и ждали их.

— Сколько нам идти? — спросил Степан.

— Ну, минут 40, — ответил Ху.

Группа начала движение.

Ху шёл впереди, вместе с Машей и Степаном. Кирилл и Филипп шли последними. Кирилл хотел поговорить с Филиппом, но Маша была сильно близко. Тут Кириллу пришла идея в голову.

Кирилл резко упал на бок и взялся за своё больное колено. Филипп остановился и помог Кириллу сесть. Остальные подбежали к ним.

— Ты как? — спросила Маша.

— Всё хорошо, просто надо посидеть, — ответил Кирилл. — Разболелось чуток оно у меня. Вы идите, а мы с Филиппом вас догоним.

Маша хотела что-то возразить, но Ху ответил:

— Давайте, мы пока будем на станции — они нас догонят.

Ребята отправились дальше, а Кирилл и Филипп остались.

Кирилл, массируя своё колено спросил:

— Филипп, скажи: что ты скрываешь?

— В смысле?

— Ну, как-то всё странно. Ты хочешь сказать, что не знал, что Маша тут была раньше ещё?

— Нет, я не наводил справок.

— А почему? Ты же профессионал, вроде, ты должен был навести справки.

Филипп сильно стал нервничать: его лицо покраснело, глаза забегали в разные стороны, дыхание участилось.

— Я… Я…, — начал Филипп.

Филипп ничего не успел сказать, т. к. группа стала возвращаться и Ху крикнул, чтобы Филипп помог.

Филипп и Ху тащили Степана на себе, а Маша несла его камеру.

— Что произошло? — спросил Кирилл.

Филипп и Ху посадили Степана, который держался за перебинтованную ногу. Ху, отдыхиваясь, сказал:

— Ему захотелось общий фон сделать, пошёл и не заметил ямку не большую. И вот, наширнулся на палку.

Кирилл встал и посмотрел на ногу Степана: левая нога была перебинтована, рана была чуть выше колена. Кирилл подошёл ближе к Ху и спросил:

— Как?

— Палка была заострённой.

— Ловушка?

— Кто его знает. Они, по-моему, этого не заметили. Нам надо его к дому отнести.

Группа вернулась в дом. Степана положили на диван и Ху обработал ему рану, после чего опять забинтовал её.

Маша сидела возле Степана, Кирилл в кресле, Ху стоял возле телевизора, а Филипп сидел за кухонным столом.

— И так, — начал Кирилл. — Что будем делать?

— В смысле? — спросила Маша.

— Его надо в больницу.

— Нет, он отлежится сегодня и завтра мы всё доснимем.

— Степан, ты как?

— Да я в норме. Нога сегодня не много заживёт и завтра норм буду.

— Маша,