Заклятие - Цай Цзюнь

Постепенно посвежело, солнце перестало припекать, пасмурное небо затянулось облаками, ветер начал поигрывать юбкой Бай Би. Она только что вошла в этот переулочек, где на дороге было мало машин и где редки прохожие. Иногда похожие на студентов люди проходили мимо нее по тротуару. Она не могла сказать точно, сколько уже времени не бывала здесь — десять лет или двенадцать? С тех пор как умер отец, она точно никогда не приходила сюда, особенно во время романа с Цзян Хэ. А когда отец был еще жив, она заходила сюда часто, несчетное число раз. Почти каждый раз отец усаживал ее на свой велосипед, на заднее сиденье, и медленно — минут пятнадцать — вез до Института археологии.

Иногда мать привозила ее на автобусе, особенно когда отец уезжал в экспедиции. Тогда мать всегда дежурила по воскресеньям. Они не любили оставлять дочь одну дома. Именно на этой улице она всегда вспоминала до мелочей все, что здесь случалось. У нее прекрасная память, может, потому что молодые годы всем людям легче запоминаются и труднее забываются.

Вот и археологический институт. Он почти не изменился с детских лет Бай Би: та же вывеска над входом, стильный и опрятный подъезд. Все напоминает добытые из-под земли культурные ценности, для которых двадцать с небольшим лет — вообще не срок, все равно что одна ночь. От ворот идет аллея, с обеих сторон обсаженная деревьями, посередине — узкая дорожка; слышно веселое щебетание птиц в кронах деревьев.

Бай Би тихонько открыла дверь и вошла в небольшое здание. По старой памяти прошла по короткому коридору и заглянула в первый же рабочий кабинет. Взгляды всех работающих сразу устремились к ней. Ее тут знали. Кое-кто на похоронах Цзян Хэ впервые увидел ее, но люди лет тридцати — сорока еще при жизни ее отца Бай Чжэнцю знали маленькую девочку Би.

В кабинете стало тихо, она слышала собственное дыхание. Бай Би почувствовала во взглядах что-то странное, но не могла понять, что это — изумление или страх.

— Бай Би, я знал, что ты можешь прийти.

Возглас раздался из-за спины и испугал ее. Бай Би оглянулась. Это был Вэнь Хаогу, директор института. Он смотрел на нее спокойно и уверенно, ободряюще кивая.

В его присутствии Бай Би застеснялась, будто стояла перед отцом. И не решилась назвать Вэнь Хаогу «дядей».

— Здравствуйте, директор Вэнь, очень рада видеть вас.

— Я тоже очень рад тебя видеть. Как тебе живется в эти дни? Пойдем посидим у меня в кабинете. Здесь у всех срочные дела.

Вэнь Хаогу отвел ее к себе. Кабинет директора был очень просторным. Листва деревьев прикрывала окна, так что в кабинете было сумрачно и сыровато. В этом полумраке Бай Би чувствовала себя беспокойно и могла только скромно, не без робости стоять в уголке.

— Присаживайся. — Вэнь Хаогу налил чаю.

Бай Би послушно села.

— Бай Би, ты очень-очень давно не приходила сюда. В последний раз тебе было всего десять, ты сосала фруктовое мороженое на палочке, выглядела малышкой. Я по-прежнему ясно помню тебя в то время, а теперь ты уже взрослый человек, выросла по-настоящему. Мы же, наоборот, состарились. — Он вздохнул и многозначительно посмотрел на нее.

Вэнь Хаогу уже за пятьдесят, а он до сих пор не женат. Бай Би казалось, что он по-настоящему живет не среди людей, а в древних могилах.

Бай Би стеснялась, помалкивала. Потом ответила вопросом:

— Директор Вэнь, как вы узнали, что я приду?

— В тот самый день, когда с Цзян Хэ случилась беда, он сказал, что, если он здесь умрет, ты непременно придешь, — спокойно сказал Вэнь Хаогу.

— Цзян Хэ так сказал? — По плечам Бай Би прошла дрожь, горло сжала спазма. — Значит, Цзян Хэ заранее предчувствовал, что с ним может что-то стрястись… Неужели это не было неожиданностью?

— Неожиданностью, говоришь? — переспросил Вэнь Хаогу. Он смотрел на нее удивленно, и она не понимала почему. После долгого молчания он процедил: — Конечно, неожиданность, ко-неч-но.

Это было сказано странным, удивительным тоном. Бай Би уставилась в бесстрастное лицо Вэнь Хаогу, словно хотела в нем что-то разглядеть.

Ее подмывало расспросить директора, но ничего не получалось, а что скрывалось за взглядом Вэнь Хаогу, не смог бы разгадать никто.

— Хотелось бы, чтоб это было неожиданностью, — осторожно заметила она.

— Не будем говорить об этом. Я тоже очень переживаю беду с Цзян Хэ, он был моим лучшим учеником, я его растил. Он мог бы стать таким же замечательным археологом, как Пэй Вэньчжун или Цзя Ланьпо. Он мог бы совершить в археологии настоящие чудеса, взойти на самую вершину славы. Ну извини меня, не буду больше об этом. А ты-то сама как? Ты должна забыть это ужасное дело целиком и полностью, а не погружаться в него. Ты молода и очень красива, у тебя еще будет счастье. — Только теперь Вэнь Хаогу впервые улыбнулся.

— Спасибо.

— Ну а как мама? Выздоравливает? — прищурился Вэнь Хаогу.

Бай Би тихо ответила:

— С мамой все как прежде. Она в психбольнице. Никаких признаков улучшения нет.

— Я уже очень давно не навещал ее. На днях выберу время и схожу. Но сейчас я больше беспокоюсь за тебя. Боюсь, что ты не перенесешь такого удара.

— Успокойтесь, со мной беды не случится. Директор Вэнь, почему я сегодня нигде не вижу Сюй Аньдо?

Директор печально ответил:

— Сюй Аньдо? Ты ничего не знаешь? С ним тоже беда. После похорон Цзян Хэ, в тот же день, вечером, на набережной произошло транспортное происшествие. Сюй Аньдо на мотоцикле врезался в дамбу и погиб на месте. Невыносимый ужас.

Бай Би передернула плечами, ее глаза широко раскрылись; казалось, она не понимает его слова. Она вспомнила день похорон, вспомнила, как Сюй Аньдо окликнул ее, хотел поговорить, но удержался; он был в черном спортивном костюме. Помолчав, он оседлал свой мотоцикл и укатил от крематория.

Девушка поникла.

— Что с тобой, Бай Би? Я знал, что эта новость изумит тебя и напугает, но беда уже случилась, ничем тут не поможешь. Все эти дни наш институт погружен в печальные переживания.