Сибирская жуть-3 - Андрей Буровский

Где прозрачной лавиною

Льются листья с высоких ветвей,

Спой мне, иволга, песню пустынную,

Песню жизни моей.

Н.ЗАБОЛОЦКИЙ

Недавно я пообщался со своим старым знакомым, Сережей Орловским. Отцом Сергея был профессор Николай Васильевич Орловский, известнейший ученый-почвовед. Человек еще из той, довоенной профессуры, он был лично знаком и с Николаем Вавиловым, с Д.Н.Пряничниковым, А.Г.Дояренковым… словом, со многими знаменитыми учеными.

Вообще-то считалось, что у Николая Васильевича ужасный характер: на всех защитах диссертации он обязательно бросает черный шар. В наше время член ученого совета уже не бросает в темной комнате в специальный ящик круглого черного шара, высказываясь против того, чтобы видеть коллегу кандидатом или доктором наук. В наше время голосуют специальными бюллетенями, но слово осталось, так и говорят: «кинуть черный шар». Так вот, по крайней мере в одном случае Орловский бросил белый шар, поддержал коллегу, и это была моя мама. После защиты диссертации всегда бывает момент между тем, когда члены ученого совета уже зашли в комнату для голосования, но результаты еще неизвестны. В эти пятнадцать минут Николай Васильевич все ходил вокруг членов ученого совета и гостей, все стучал об пол полкой и доказывал:

— Я белый! Я белый шар кидал!

И это была чистая правда — все шары были белыми — единогласная защита. Только ведь Орловский еще не знал этого и ждал, что если будут черные шары, то все тут же подумают на него…

Ну так вот, эту историю рассказал мне Сергей Орловский, а поскольку он не оговорил, что его фамилии поминать не следует, я и называю, от кого ее услышал.

На даче Сергея росли две огромные березы. Под одной из них Сергей очень любил отдыхать, часто прислонялся к ней спиной. Постепенно одна из этих берез накренилась, корни уже не держали ее, и береза повисла на другой. Березы могли обе рухнуть на забор и на грядки, жена попросила эту березу убрать.

Что тут делать? Сергей пригласил двух знакомых. Березу зацепили веревкой, и сам Орловский держал, тянул веревку, чтобы береза не упала на забор. Двое пилили березу. Во всем этом нет пока ничего странного — обычнейшая дачная сценка. Странность началась с того, что Сергей вдруг обнаружил себя стоящим посреди веранды на даче. Как он здесь очутился? Что делал? Непонятно… Вроде пилили березу?

Спрашивает у жены:

— А что береза?

— Как что? Давно напилена, разрублена…

— Как это разрублена?

— А ты посмотри в окно, вон же она!

Сергей выглянул в окно, а береза и правда разрублена, распилена, часть ствола даже расколота и сложена в поленницу. И вообще солнце стоит с другой стороны; уже не утро, а день кончается. Но убей бог, если Сергей помнил, как заваливали березу, как ее пилили и рубили! Как он держал веревку, он еще помнил. А потом — полный провал в памяти.

— Та-ак…

Человек неглупый и весьма хорошо образованный, Сергей начал прикидывать: а что он еще подзабыл? И нашел просто колоссальные провалы в памяти.

— Тамара… Ты поспрашивай, что мы делали, что я собирался делать…

— Как твоя диссертация, Сергей?

— Какая диссертация?

Ну вот, забыл про собственную диссертацию.

— Помнишь, как мы в аварию попали?

— Не-ет… А мы попадали?

Жена кивает головой. Сергей вышел, внимательно осмотрел машину: нет никаких следов побитости.

— Тамара, ты сама вспомни: разве мы в аварию попадали?

А они очень даже попадали в аварию; просто машину не побило, потому что КамАЗ догнал «Жигули» на трассе и толкнул легковушку сзади так, что ее выбросило на поле. Внешних признаков никаких, еле-еле заметные вмятины, а напугало Орловских изрядно, и ситуация была очень опасная.

И эти два момента, с диссертацией и с аварией, — только самые яркие из тех моментов, которые забыл Сергей Орловский за самое короткое время. Естественно, эти провалы в памяти вызывали у него некоторое беспокойство, и Сергей вел машину в город с особой осторожностью (хотя жена и проэкзаменовала его по правилам дорожного движения). А приехав в Академгородок, Сергей тут же помчался к врачу, сделать энцефалограмму мозга. Поскольку человек он довольно педантичный, то обследование проходил Сергей недавно и новую энцефалограмму было с чем сравнивать.

На новой энцефалограмме ясно было видно — появился лишний зубец. То есть картина ритмов мозга изменилась в промежуток между двумя энцефалограммами, между маем и июлем 2000 года. «В потустороннее я не верю, но вот новый зубец появился», — так прокомментировала две энцефалограммы врач Т.В.