Ворота Лешего - Иван Калина

Шебуршание повторилось. Макс вдруг резко вышел из себя, психанул на невидимого игрока. «Эй! Прекратите! Сейчас же!» – крикнул он неизвестно кому и сам напугался своего голоса, прозвучавшего в закрытом пространстве машины и в полной ватной тишине оглушительно. Звук повторился, Макс уловил место, откуда скребли. Бардачок? Он резко открыл дверцу. В нем лежал нож, совсем забытый в тревогах последних событий. Макс достал его. Хмыкнул. Нож как влитой лег в руку, будто стал ее продолжением. Он – капитан Крюк, с ножом вместо железного крючка. Создавалось впечатление, что нож стал неотъемлемым атрибутом его жизни, так было всегда – нож-крюк, и все это так естественно. Абсолютно ничего необычного. Макс вытянул руку, любуясь ею. Клинок был матовым, в нем отражался туман. И сквозь пелену Макс видел белое как береста лицо женщины. Бурдюкова уже не скрывалась, она была в окне, и глаза ее были прикованы к Максу.

Макс выскочил из машины, толкнул ворота, преодолел кирпичную дорожку в два прыжка, стукнул плечом дверь дома. Влетел внутрь, и запнулся о высокий порог. Пытаясь сохранить равновесие, выбросил руку вперед, и нож едва не воткнулся в грудь застывшей Бурдюковой. Макс успел отвести руку, сделал по инерции шаг влево от женщины, еще один, и тогда уже выровнял равновесие и остановился. Женщина не двигалась, смотрела на нож. С ужасом и трепетом. Максу даже стало стыдно – он не хотел никого пугать, а получилось так, что он пришел сюда угрожать ей оружием.

– Извините, – пробормотал он и убрал нож в карман.

Бурдюкова выдохнула и пожала плечами, без особых эмоций.

– Что вы от меня хотите?

Макс достал телефон и выудил из галереи фото Насти, протянул Бурдюковой. Она приняла, посмотрела на фото и вернула со словами:

– Да, она была у меня, но на прошлой неделе.

– Нет, вы что-то путаете. Она была у вас вчера! Она собиралась взять у вас интервью. Ну же, вспомните!

– Молодой человек, у меня пока с головой все в порядке, – сухо ответила женщина, – и врать мне нет никакого интереса. Она приезжала в прошлую среду. Расспрашивала про тур по Кузьминским болотам.

Максу стало нехорошо. Похоже, что Бурдюкова не врала. Выходит, врала Настя. Как же он проморгал этот момент? Говорила, что ездила на корпоратив, а сама… что еще он не знал о Насте? Женщина заметила состояние Макса, немного смягчилась, жестом пригласила его присесть за стол.

– Вы тоже из газеты?

– Нет. Я ее жених, я говорил. Зачем она приезжала к вам?

– Я написала письмо, уже давно. Пропал мой муж. Он здесь работал лесником. Двадцать лет отработал, эти места знал, как свои пять пальцев. Глаза завяжи ему – и то бы домой пришел. Не мог он заблудиться. Да и ружье с собой всегда носил, с диким зверем справился бы. А вот однажды не явился. День-два, десять…

– Полиция его искала?

– Конечно. Но мне кажется, и не искали они, так, для отвода глаз прочесали разок. А леса-то вон они какие широкие, и болота Кузьминские…

«Болота, снова эти болота…» – тоскливо отметил про себя Макс.

– Вот я и решила газету подключить. Чтоб менты шевелились. А приехала эта девочка и все про тур давай спрашивать, да про болота. Что знала, то и сказала. Семен мой, мужик немногословный был, не выпивоха. Лес сторожил. Забурится, бывало, на неделю куда на делянку… А примерно год назад приехал Вадька Козлов. Да деловой такой. (Макс насторожился – еще один знакомец в деле объявился). Как начали они с Вадькой водить экскурсии по болотам, так Семен изменился сильно, пить стал. Но и деньги завелись. А я его уже часто и не видела. Про дух нечистый все мне говорил.

Макс сразу вспомнил замененные доски на сарае. В духа он не верил, а вот деньги могли мужика сильно изменить. Лишние деньги, тем более. Бурдюкова и сама все подтвердила:

– Но я-то знаю, что это их с Вадькой придумки, на моих глазах все сочинили.

– Вадим Козлов, это кто? – Макс решил уточнить. Понял, что разговор шел именно о позавчерашнем Настином знакомце, который продал ему нож, но что о нем Бурдюкова скажет?

Бурдюкова потянулась и достала с шифоньера альбом. Открыла, не выбирая – на развороте была шикарная старая черно-белая фотография – двое мужиков при полной охотничьей амуниции гордо стоят, поставив одну ногу на убитого лося. Но не настолько старая фотография, чтобы не узнать вчерашнего фигуранта.

– Дружок его с детства. Пропадал где-то, объявился да прямиком к Семену. Вот они придумали этот тур для… – Она на секунду замялась и выдала непривычное ей слово: – Экстремалов. Все иностранцев, охочих до приключений, заманивали. Иностранцы – сытые, с жиру бесятся. Пляжи с песками уже им не в радость. Семен с Вадькой все какие-то байки про леших придумывали, чтобы туристов привлечь. Вадька, тот хорошо истории сочинял. Кровь леденела в жилах. Думаю, они там одного местного дурачка подговорили рассказывать будто он видел нечистую силу. Иначе, не будет интереса у людей. Народ тогда валом к нам повалил. Вот и доигрались.

– И давно пропал ваш муж?

– Так, нынче летом. Больше двух месяцев прошло. Мне еще их турагентство, через который они свою прогулку устраивали, «Аризона», зарплату его должна была выплатить. А не выплатили. Я звонила, требовала, а мне сказали, что уволился он. А куда поехать, чтоб дела добиться? В интернете они нынче все. Даже не знаешь, к кому и пойти.

– Вы все это Насте и рассказали? Что-нибудь еще?

– Да нет, больше-то и нечего.

Бурдюкова совсем разговорилась, такая добродушная, открытая на вид. Не хватало еще только пирожков и парного молока. Но он-то помнил, что еще полчаса назад она не хотела его принимать. Он полез в карман, достал нож и положил перед собой на столе. Лицо Бурдюковой снова перекосило, как от боли.

– С вами все в порядке? – участливо спросил Макс.

– Откуда он у вас?

– Купил… по случаю. Он вам знаком?

– Семен с Вадькой нашли его на болоте. Прямо перед самым своим исчезновением. Дня за два, наверно.

– Да, я купил его у Козлова, – подтвердил Макс.

– Значит, жив Вадька? А то пропал, не являлся ко мне. Я уж грешным делом думала…

– Что тоже погиб? – закончил вопросом Макс.

Взгляд Бурдюковой вдруг стал таким злым, вокруг рта собрались складки и побелевшие губы стали почти не видны.

– Ножик-то миллионы стоит. Думала, убил Вадька моего мужа из-за ножичка, чтоб одному ему деньги достались. Закопал где-нибудь в лесу. А теперь вижу, зря я на него. Не мог ты заплатить столько. Не из богатых ты.

– Поэтому и на нож так смотрели? Думали, что я убил Козлова?

– Ничего я не думаю. Мне уже все равно. А ножик убери. Нехорошо мне от него. Дурной он. И сам уходи. Не знаю я, куда твоя девица делась. Ушла она от меня. На остановку пошла – это я видела.

Больше ничего от Бурдюковой добиться не получилось, какие хороводы вокруг нее Макс не водил. Ну что ж, что получил, – уже кое-что.