Да родится искра - narsyy

Подобных зеркал она еще не видала. Умельцы Дома Негаснущих Звезд могли прилично шлифовать и полировать бронзовые диски, но отражение в них выходило мутное и расплывчатое. А в этом произведении высокого искусства можно было разглядеть каждую деталь.

Зачарованная Аммия подошла поближе и вдруг замерла на месте. Двойник помахал ей. Аммия с изумлением покосилась на собственную опущенную руку, потом вновь перевела взгляд на зеркало. Ей не почудилось. Та, вторая Аммия, перестала повиноваться и повторять ее движения. Теперь жила собственной волей.

Худенькая светловолосая девушка с миловидным лицом, обряженная в точно такое же платье, что и на ней — с вышитыми красной нитью переплетающимися узорами на переднике, остановилась у самого края зеркала, не сводя с нее взгляд. Под густыми бровями сверкали прищуренные в улыбке любопытные темные глаза, тонкие губы на бледном вытянутом лице чуть приоткрыты. Это была она — Аммия, какой она себя знала.

— Здравствуй же, сестрица! Вот ты наконец и пришла, –лучезарно улыбаясь, произнесла девушка в отражении голосом веселым и звонким, будто воды горного озера.

— Кто ты? — осмелилась спросить настоящая Аммия, как только оцепенение спало.

— Разве ты не узнаешь меня? — хихикнул двойник.

Осторожно, мелкими шажками Аммия стала приближаться. Теперь она ясно видела, что черты лица девушки все же отличаются от ее собственных, и спутать их можно было только издалека. Да и глаза ее как-то странно поблескивают.

— Не узнаю. Что это за место?

— Тебе должно быть виднее, — пожал плечами двойник, — Наверное, ты так перепугалась, что сама сотворила его в своей голове и укрылась там. Ты спишь. Я называю это Бархатным сном. Я давно ждала, когда ты меня найдешь.

— Бархатный, — повторила Аммия, силясь понять. — Но откуда ты взялась?

— Ты меня не помнишь. Я твоя сестра.

— Сестра? У меня нет сестры.

— Есть, — уверенно закивало отражение.

Аммия нахмурилась и сжала губы в узкую полоску. От двойника не исходило ни капли угрозы, но разговор этот отчего-то показался ей жутким. Он будто открывал ей давно забытые тайны, ведомые разве что ночной тишине.

— Ты врешь! У меня нет никакой сестры! Можешь оставаться в своем зеркале!

Жердинка повернулась и хотела было уйти, но тут двойник рассмеялся:

— Так в зеркале находишься как раз ты, а не я.

— О чем ты говоришь? — отозвалась Аммия, и до нее вдруг стало доходить. — Хочешь сказать, что с твоей стороны в зеркале видно меня?

— Конечно.

— Хм, занятный сон, — фыркнула Аммия, — Похоже, самый обычный, ненастоящий.

— Ты сама знаешь, что настоящий.

Двойник подошел вплотную и уткнулся в зеркало носом, и тут Аммию проняло холодом. Ее буравили не отнюдь карие, а искрящиеся, фиолетовые глаза, которые издалека трудно было разглядеть.

Девушка в отражении улыбнулась, отвесила глубокий поклон и стала кружиться в танце, прихватив подол платья. Ее распирало от смеха. Наконец она не выдержала, остановилась, уперла руки в колени и прыснула.

— Видела бы ты свою рожу. Будто вместо себя козу в отражении нашла.

Сотрясаемая дрожью Жердинка долго не могла вымолвить ни слова. Все происходящее перестало казаться ей нелепой игрой разгоряченного разума.

— Ты ясноглазая…

Десятки лет на севере не видели ясноглазых. Истории о них превратились в байки, какие рассказывают за кружкой хмельного меда у очага, чтобы потешить заскучавших знакомцев. Она, конечно, и сама принадлежала к роду ан Эффорд, что вел непрерывную линию из глубокой древности, но ясноглазый одним своим видом доказывал, что в нем течет божественная кровь первых людей, что лицезрели самого Гюнира. Даже просто смотреть на ясноглазого представлялось чем-то громадным и необъятным.

— Как тебя зовут?

— Меня зовут Ханти.

— Ты правда моя сестра? Родная?

— Да.

Жердинка покачала головой.

— Мама умерла сразу после родов.

— Так и есть, — ответила Ханти, улыбка ее погасла. — Но она родила двух, а не одну.

Сбитая с толку Аммия сглотнула, опустила взгляд. Ведь так на самом деле могло быть!

— Ты умерла?

— Нет. Отец спрятал меня здесь, в Бархатном сне.

— Зачем?

— Он боялся. В тебе только человеческая природа, а во мне осталась частичка изначального пламени, в котором был сотворен мир. Ты же знаешь, какая охота открылась на ясноглазых. Он думал, что так будет безопаснее.

— Ты была здесь пятнадцать лет? Как же ты жила?

Ханти пожала плечами. Фиалковые глаза ее стали печальны.

— Я будто спала все это время и видела сон. Я ведь жила вместе с тобой и смотрела на мир твоими глазами.

— Ты знаешь все обо мне?

— Да, но память у меня своя.

Жердинка отвернулась, насупилась и скрестила руки на груди. Все это не укладывалось в ее голове. Да и взгляд Ханти, пылающий и пронзительный, какой-то нечеловеческий. Она не могла его выдержать, попросту боялась.

— Мне все равно не верится. Я брожу по снам и разговариваю с зеркалом в месте, которого не существует. Я вижу ясноглазого. Ясноглазого! Наверное, я сошла с ума, вот и все. Эти истории про ясноглазых просто сказки.

Ханти молчала.

— Почему же ты не выйдешь в наш мир? В мой мир, — спросила Аммия.

— Я не могу. Меня там нет. Вернее, могу, но если только мы поменяемся местами. Если я буду вместо тебя.

Жердинка резко повернулась к ней, лицо ее исказила гримаса отвращения.

— Что? Ты не шутишь? Поменяться? Никогда этого не будет!

– Я и не прошу об этом, — покорно произнесла Ханти. — Я знаю мне отсюда не выбраться.

Но Аммия уже не слушала. Она бросилась вон из зала, закипая от злобы и негодования, взбешенная одной мыслью о том, что это лживое чудовище из зеркала, кем бы оно ни было, может завладеть ее телом, да еще и прямо посмело заикнулось об этом.

Однако вспышка ее прошла так же быстро, как ливень в летний день. Будучи уверенной, что Ханти не сможет пробраться на ее сторону, Аммия прохаживалась по картинной галерее и старалась привести мысли в порядок. Столько головокружительных новостей свалилось на нее, что разум попросту не мог их вместить. Поначалу сон этот показался ей дурным и отталкивающим, а Ханти — несомненным врагом, замышляющим нечто жуткое, но спустя пару сотен шагов Аммия изменила этой мысли.

Ханти упомянула об отце.

Этого оказалось достаточно, чтобы какая-то