Лорд Теней - Кассандра Клэр

– Адаон, брат мой, – произнес он. – Мне нужна твоя помощь. Мне нужны твои знания о заклятиях.

Брат Кьерана выгнул бровь.

– На твоем месте, темноволосый братец, я бы не обращался к заклинательству в мире простецов. Ты среди нефилимов, и они будут этим недовольны, равно как и местные колдуны и ведьмы.

– Я не хочу накладывать заклятий. Я хочу одно снять. Связующее.

– А, – сказал Адаон. – И кого же оно связало?

– Марка, – сказал Кьеран.

– Марка, – с некоторой издевкой повторил Адаон. – Что же в нем такого особенного, что тебе есть дело, связан он или нет? Или он должен быть связан лишь с тобой одним?

– Этого бы я не хотел, – яростно произнес Кьеран. – Никогда бы не хотел. Он должен любить меня по собственной воле.

– Привязка – не любовь, хотя она может изобличить чувства, которые в ином случае не вышли бы наружу. – Вид у Адаона стал задумчивый. – Я и не представлял себе, темноволосый братец, что услышу от тебя такие слова. Когда ты был ребенком, ты брал что хотел и не думал о цене.

– В Дикой Охоте никто не остается ребенком, – сказал Кьеран.

– Какая жалость, что тебя отослали, – сказал Адаон. – Ты стал бы прекрасным Королем после нашего отца, и Двор бы тебя любил.

Кьеран покачал головой.

– Я бы не захотел стать Королем.

– Потому что тебе пришлось бы оставить Марка, – подхватил Адаон. – Но каждый король чем-то жертвовуют. Такова их природа.

– Но не в моей природе – быть королем. – Кьеран откинул голову назад, чтобы посмотреть на более высокого брата. – Я думаю, это из тебя вышел бы правитель, брат. Тот, кто вновь принесет мир на Земли.

– Выходит, дело не только в связующем заклятье? – спросил Адаон. – За всем этим кроется что-то еще. Отец убежден, что ты укрылся у Сумеречных охотников, чтобы избежать его гнева. Признаю, я думал так же. Стоит ли за этим еще что-то?

– Возможно, – ответил Кьеран. – Я знаю, что ты не пойдешь против отца, но также знаю, что ты его недолюбливаешь и не находишь его правление справедливым. Если бы трон опустел, занял бы ты его?

– Кьеран, – произнес Адаон. – О таких вещах мы не говорим.

– Так долго льется кровь, и нет никакой надежды, – сказал Кьеран. – Дело не только в моей личной безопасности, поверь.

– Что ты затеял, Кьеран? – спросил Адаон. – В какую беду на сей раз попал?

Чья-то рука зажала Кристине рот. Другая обхватила поперек тела, не давая двинуться. От неожиданности Кристина согнулась вдвое и почувствовала, как хватка ослабла. Она откинула голову назад, почувствовала, как ударилась затылком о чье-то лицо и услышала вопль боли.

– Кто там? – вихрем обернулся Адаон, положив руку на рукоять меча. – Покажись!

Что-то прижалось к горлу Кристины – что-то длинное и острое. Нож. Она замерла как вкопанная.

– Надо уходить, – прошептала Эмма. Она не стала спрашивать у Джулиана, что имела в виду Аннабель. Эмма подозревала, что они оба это поняли.

Вдоль прохода мелькнуло что-то темное, скользкое, перетекающее. В церкви словно стемнело. Эмма наморщила нос – всё вдруг наполнилось вонью гниения, свидетельствовавшей о присутствии демона.

Лицо Джулиана в тени казалось таким бледным, что как будто светилось. Он смял в кулаке письмо, и они стали пятиться, отступать вон из церкви – осторожными шагами, в неровном свете клинка серафимов. Они были уже на полпути к выходу, когда раздался грохот – огромные входные двери захлопнулись.

Эмма услышала слабый смешок пикси.

Они обернулись и увидели, как алтарь переворачивается и с оглушительным грохотом рушится наземь.

– Заходи слева, – шепнула Эмма. – Я справа.

Джулиан бесшумно скользнул в сторону. Эмма всё равно чувствовала его присутствие. На полпути от города к церкви, там, откуда видна бухта Талланд и синяя гладь океана, они остановились и нанесли друг другу руны. Сейчас руны на Эмме с покалыванием оживали. Скользнув в проход между скамейками, она кралась вдоль стены.

Эмма дошла до нефа. Тот утопал во мраке, но ее руна ночного видения мерцала, позволяя видеть в темноте. Она различила перевернутый алтарь, огромную лужу высохшей крови на каменном полу. На одной из ближайших колонн был кровавый отпечаток ладони. В стенах церкви все это выглядело жутко и неправильно, и напоминало об оскверненном Институте.

О Себастьяне, проливающем кровь на пороге Лос-Анджелесской крепости Сумеречных охотников.

Она нахмурилась и отвлеклась – всего на одно мгновенное воспоминание. Боковым зрением она заметила, как что-то мелькнуло, и в тот же миг голос Джулиана словно взорвался у нее в ушах:

– Эмма, берегись!

Эмма метнулась в сторону, прочь от мелькающей тени. Она приземлилась на перевернутый алтарь, тут же развернулась и увидела, как перед ней вздымается рябящий ужас. Он был черно-алый, цвета крови – он и был кровью, соткавшись из запекшегося, вязкого алого, с парой горящих белых глаз. Его руки оканчивались плоскими лопастями, как у мотыги, и из каждой выступало по одному черному, изогнутому когтю. С когтей капала жидкая светящаяся слизь.

Оно заговорило. Кровь хлынула из его пасти – черной прорези в алом лице.

– Я Сабнок из Бездны. Как смеешь ты стоять предо мной, уродливый человек?

Эмма была удивлена, что ее не назвали Сумеречным охотником – большая часть демонов отличала нефилимов. Но она этого не показала.

– Какой личный выпад, – сказала она. – Я задета.

– Я не разумею твоих слов. – Сабнок скользнул к ней. Эмма подалась назад. Она чувствовала, что Джулиан где-то у нее за спиной. Даже не оборачиваясь, она знала, что он там.

– Мало кто разумеет, – заметила она. – Склонность к сарказму – тяжкое бремя.

– Кровь призвала меня сюда, – произнесло чудовище. – Кровь есть я. Кровь, пролитая во гневе и ненависти. Кровь, пролитая в отвергнутой любви. Кровь, пролитая в отчаянии.

– Ты демон, – сказала Эмма, выставив Кортану перед собой. – Мне незачем знать, откуда ты взялся и почему. Мне просто нужно, чтобы ты вернулся туда, откуда пришел.

– Я пришел из крови, и в кровь обращусь, – проговорил демон и прыгнул, обнажив клыки и когти. Эмма не думала, что у него есть клыки, но они были тут как тут, похожие на осколки красного стекла.

Она прыгнула назад и сделала сальто, уворачиваясь от твари. Демон ударился об алтарь. Эмма крутила сальто, и мир кружился вокруг. Холод пробрал ее до костей – леденящее спокойствие битвы. Всё вокруг замедлилось.

Она приземлилась и выпрямилась. Демон, скалясь, сжался на краю алтаря. Он снова прыгнул – и на сей раз она рубанула его мечом: быстрый колющий выпад снизу.

Кортана ни во что не вонзилась. Она скользнула сквозь плечо твари. На запястье и предплечье Эмме плеснула кровь – густая, свернувшаяся, гнилая. Эмма задыхалась, пока тварь кружилась, словно торнадо, пытаясь достать ее когтем. Они кружились по полу церкви в подобии танца, Кортана сверкала. Чудище невозможно было убить – Эмма наносила ему раны, но они тут же затягивались, исчезали, как рябь на воде.