Дом дождя - Грег Ф. Гифьюн

"Откуда ты знаешь мое имя?"

"Я знаю, как зовут всех". Он медленно соскальзывает с ветки и опускается на землю, легко приземляясь на ноги. Его длинный черный кожаный плащ развевается на ветру, когда он подходит ближе. "Но некоторые лучше, чем другие", - добавляет он, и на его красивом лице появляется все та же кривая улыбка. "Мы уже встречались. Только не говори, что не помнишь".

Он действительно кажется знакомым, но как-то отстраненно, словно далекое воспоминание на краю давнего сна. Но он не хочет, чтобы он был знаком. Он не хочет знать этого человека и находиться рядом с ним. "Я сошел с ума", - говорит Гордон. "Вот оно что, да? Я сошел с ума".

Мужчина поднимает бровь. "С чего ты взял, что это именно ты сошел с ума?" Он деликатно почесывает подбородок слегка длинными, заостренными, наманикюренными ногтями. На каждом пальце обеих рук - кольца. Серебряные, витиеватые кольца, похожие на змей и демонов. Он зачесывает волосы назад и прячет их за уши, открывая серебряные серьги-кинжалы, свисающие с каждой мочки. "Неужели ты думал, что найдешь здесь то, что искал? Они все ушли отсюда, Гордон. Здесь нет ничего, кроме костей".

Разрозненные вспышки ужаса мелькают в его сознании, как молнии, и он внезапно чувствует тошноту. "Кто ты?"

"За кого ты меня принимаешь?"

"Ты не настоящий".

Мужчина усмехается и открывает свои ярко-голубые глаза. "И ты тоже".

"Чего ты хочешь?"

Улыбка мужчины медленно исчезает, но он ничего не отвечает.

"Оставь меня в покое". Гордон отступает на шаг. "Я всего лишь старик".

Мужчина медленным движением руки указывает на могилу Катарины. "Но нам с вами есть что обсудить".

"Я вас не знаю, мы... Я никогда в жизни вас не видела. Ты лжешь".

"Я король лжи, старина". Улыбка мужчины возвращается. "Но запомни это. Проклятые горят не в адском пламени, а в свете истины".

"Это были просто мысли в моей голове", - бормочет Гордон, прикладывая руку ко рту, как будто это может как-то помешать ему сказать больше.

"Я - Человек дождя, Гордон". Он смотрит на небо. Дождь усиливается, превращаясь из тумана в сплошную морось. Неподалеку гремит гром, раскатываясь по небу. "Встань передо мной на колени".

Гордон снова отступает, и на этот раз он теряет равновесие, поскальзывается и чуть не падает. "Не подходи!"

" Ты думаешь, что гниющий, бескровный манекен в ящике может спасти тебя?"

"Кэти была всем, я... она была всем, что у меня было!"

"Нет, Гордон, у тебя был и я. Я всегда был у тебя". Мужчина раскрывает руки и расправляет их, словно огромные черные крылья, его кожаное пальто развевается на ветру. "А теперь у меня есть ты".

Гордон подходит к могиле Кэти и опускается на колени. "Помоги мне", - задыхается он. "Помоги мне, Кэти. Скажи мне, что делать, пожалуйста, скажи мне, что делать".

Гордон слышит, как позади него приближается человек, его ботинки с каждым шагом дробят мокрую землю. Не в силах удержаться на ногах, Гордон падает вперед, в мокрую траву и грязь, и его приглушенные мольбы заглушаются шумом внезапно хлынувшего ливня...

Ночь, город...

Гордон часами бродит по улицам, как это часто бывает, когда он чем-то обеспокоен или ему нужно подумать или разобраться в чем-то. В эту ночь, после нескольких часов блужданий по городу, он натыкается на небольшой подвальный ночной клуб, приютившийся между причудливыми витринами магазинов в тихом районе Вест-Виллидж. Его внимание привлекает небольшая вывеска. Она гласит: "КЛУБ НОЧНОЙ ДОЖДЬ". Он устал от прогулки и хочет выпить. Несколько стаканчиков, и это кажется ему тихим местечком, где никто его не потревожит и он сможет спокойно утопить свои печали.

Он спускается по лестнице, проскальзывает через черную дверь, разрисованную под ночное звездное небо, и оказывается в небольшом клубе. Скромное помещение состоит из бара у одной стены, столов и стульев, разбросанных вокруг, и крошечного танцпола с глянцевым покрытием. Со сцены в углу играет джазовое трио, а все вокруг залито соблазнительным голубым светом от неоновой подсветки, которая проходит по потолку и стенам и даже очерчивает фасад бара с сильной подсветкой. Несколько столиков заняты, но из десяти табуретов у барной стойки занят только один. Гордон решает пересесть за свободный столик в задней части клуба, но в последний момент решает сесть за барную стойку.

Все, о чем он может думать, - это женщина, которую он встретил на новогоднем балу.

Катарину. Она сказала ему, что Кэти для ее друзей.

Он влюбился в нее с тех пор, как увидел несколько недель назад, и с тех пор преследует ее. Но пока ничего, она, кажется, совсем не заинтересована в нем. Может быть, как друзья, но Гордон хочет большего, нуждается в большем.

"Я влюблен в нее", - сказал он своему другу Гарри.

"Ты одержим, приятель. Ты не можешь быть влюблен, ты ее почти не знаешь".

"Я знаю достаточно. Я знаю, что влюбился в нее, как только увидел".

Он чувствует себя глупо, даже думая о таких вещах. Это не похоже на него, не в его духе, но он ничего не может с собой поделать. Он ждал эту женщину всю свою жизнь, просто не знал об этом... пока не увидел ее... и тогда осознание обрушилось на него, как наковальня.

"Добрый вечер, добро пожаловать в клуб "Ночной дождь". Бармен, коренастый остроносый мужчина в золотом жилете, черных брюках и белой рубашке, приветствует его с чем-то похожим на улыбку.

Гордон заказывает скотч и содовую со льдом и делает все возможное, чтобы расслабиться и насладиться музыкой. Но у него слишком много забот. Гарри прав, думает он, он одержим. Но ведь бывают вещи и похуже, не так ли? Он так долго жил под покровом тьмы, ужасов прошлого и одинокой жизни, в которую не мог позволить никому по-настоящему включиться. И вот теперь, впервые, он видит шанс - реальный шанс - обрести счастье. Если бы только он мог убедить ее провести с ним время, она бы увидела...

Бармен приносит ему напиток и уходит.

Гордон пьет некоторое время, слушая серию особенно гипнотических джазовых мелодий, которые душевно разносятся по маленькой комнате. Он закрывает глаза и представляет себе Кэти.

"Это женщина?"

Знойный голос слева от Гордона пугает его. Он поворачивается и видит, что на соседний с ним табурет опустилась красивая женщина лет тридцати, несмотря на то что все остальные места в баре