Дети вампира - Джинн Калогридис

А венские мужчины! Могу без преувеличения сказать, что абсолютно во всех обращенных на меня взглядах горело желание. Но выбирала я. О, сколько раз я мысленно повторяла; "Вот это жизнь!" И если я смогла окунуться в нее, лишь став неумершей, что ж, такой я предпочту и остаться. Своей прежней жизнью в увечном теле я сыта по горло.

Каково после Вены возвращаться в мрачный, темный замок Влада? В жуткую, звенящую тишину? Все слуги давно разбежались. Деревня тоже опустела. Узнав, что Влад нарушил договор и сделал меня бессмертной, крестьяне бросили дома и подались кто куда. Глупцы! Видно, они испугались, что Влад нарушит договор и с ними и начнет охотиться на них.

Итак, мы остались с ним вдвоем и вынуждены рассчитывать лишь на свои силы. Замок все больше ветшает. Я часто стою у окна и смотрю в сторону ущелья Борго, мечтая увидеть карету, наполненную живыми людьми, у которых горячая кровь и бьющиеся сердца. Но еще немного, и снег занесет дорогу, сделав ее непроходимой. Значит, наш нынешний гость – это все, чем мы располагаем до самой весны.

Последний гость... Подземные загоны пусты. Если бы мой брат не воспротивился уготованной ему роли и стал пособником Влада, в подземелье сейчас было бы полно людей. Тогда можно было бы не беспокоиться о пропитании на зиму.

Похоже, нам придется голодать... слабеть и терять свою красоту.

Как мне хочется сбежать из этой глуши в Вену! Иногда я жалею, что предупредила Аркадия (до чего же я дошла!), ибо моя щедрость может дорого мне стоить. Пусть я не вижу своего отражения в зеркалах, но я почувствую, когда начну дурнеть. Как я это переживу?

Теперь я прекрасно понимаю желание Влада перебраться в Лондон. Трансильвания уже не та, какой была раньше, и с каждым днем нам становится все труднее. Даже сейчас, теплой и сухой осенью, в замке нет новых гостей. А что будет дальше... Как здорово было бы вновь оказаться в громадном городе, полном ничего не подозревающих людей!

Мы уже давно могли бы уехать в Англию, но Каша, точнее, его бунт и побег – они стали для нас непреодолимой преградой. Владу придется оставаться в Трансильвании дотех пор, пока его наемники не уничтожат моего брата или пока за отведенные нам двадцать пять лет Каша вдруг не погибнет сам.

А ведь я могла освободить Влада! Он велел мне найти людей, которые согласились бы уничтожить Кашу. Я их нашла, но эти ничтожества не обладали нужными навыками, а в их убогих мозгах с трудом копошились мысли об обещанном золоте, но никак не о деле.

Неужели мне самой придется стать орудием гибели Аркадия?

Нет. Нет... во всяком случае, не сейчас. Я еще не готова расстаться с волнующей новой жизнью. И я должна оберегать Влада, поскольку никому из своих близких не хочу причинять вреда.

В замок я приехала поздним вечером, терзаемая грустью и голодом. Путь был нелегким, поскольку мы ехали в основном на лошадях. Кучер, которого мы наняли в Бистрице, согласился довезти нас только до ущелья Борго и сразу же повернул на Буковину. Влад позаботился об экипаже, но управлять лошадьми предстояло кому-то из нас троих: мне, Дуне или Жану.

Дуня едва держалась на ногах – дорога сильно утомила ее, да и Жан после наших неистовых ночей был не в лучшем состоянии. К тому же пока он спал, я украдкой насыщалась его вкусной кровью. Забравшись в экипаж, Дуня и Жан сразу же заснули. Мне не оставалось ничего иного, как самой усесться на козлы. Лошади побаивались меня и потому бежали резво, так что в замок мы приехали достаточно скоро. Я разбудила Дуню, затем перенесла спящего Жана в замок.

Только потом я поняла свою непростительную ошибку: нельзя было оставлять Жана без присмотра. Однако стеречь его у меня не было сил. Пока мы добирались сюда, я использовала любую возможность, чтобы насытиться. В последний раз я сделала это, когда мы ехали из Бистрица до ущелья Борго. Моей жертвой стал пожилой венгр (уверена, кучер ничего не заподозрил и спокойно ехал до самой Буковины, где с ужасом обнаружил, что его единственный пассажир – остывший труп). А после насыщения всегда хочется спать.

Я была настолько сонной, что не потащила своего любовника в гостевые покои наверху, а оставила его на первом этаже. Там тоже есть комнаты для гостей, которыми Влад давно не пользуется. (Честно говоря, я надеялась, что проснусь раньше, чем Влад обнаружит присутствие Жана.) Обычно я сплю в потайной комнате, где стоят наши с Владом гробы. Но в тот вечер я кое-как доплелась до ближайшего погреба и забралась в первый попавшийся сундук.

Я спала почти сутки и проснулась только на следующий вечер, когда солнце уже успело сесть. Жана в комнате для гостей не оказалось. Зная, что Влад имеет обыкновение мучить своих жертв, я недовольно поморщилась: теперь мне вряд ли удастся защитить моего незадачливого любовника. Найдя спящую Дуню, я растолкала ее и велела идти со мной в тронный зал. Она, как всегда, испугалась и начала упираться, но я знала, что Влад потребует ее присутствия, и не хотела его злить.

Как я и ожидала, он восседал на троне.

Полгода назад, когда Аркадий сбежал в Вену, внешне Влад вполне мог сойти за его ровесника. Он и сейчас оставался на редкость обаятельным: бледное лицо с суровыми чертами, черные брови, большие, чуть раскосые глаза. Но теперь сходства с моим братом поубавилось. Полуголодное существование состарило Влада. В иссиня-черных волосах появилась седина, лицо вновь прочертили морщины (неужели после долгой, голодной зимы то же самое случится и с моим обликом?).

Губы Влада были тоньше, чем у Аркадия, а их форма и изгиб свидетельствовали о жестокой и чувственной натуре обладателя. Глаза его также отличались от наших не только своим изумрудным цветом, но и тяжелыми веками и густыми ресницами.

В этот вечер глаза Влада горели столь ненавистным мне хищным огнем.

Пока я открывала тяжелую дверь, отделявшую его покои от остального замка, Дуня, словно испуганный ребенок, вцепилась в мою одежду. Тут раздался голос Влада:

– А-а, это ты, Жужанна? Ты вовремя пришла. Посмотришь, как развлекается наш гость. Кстати, спасибо тебе за заботу!

Влад сразу догадался, что я привезла ему из Вены подарок. Да и могла ли я не отблагодарить его за проявленную щедрость? Однако я надеялась, что еще разок сумею полакомиться беднягой Жаном, прежде чем он попадет к Владу.

Я быстро вошла, удерживая Дуню справа от себя и заслоняя собой жуткую картину, открывавшуюся слева. Черный бархатный занавес был отдернут, обнажая зловещий "театр смерти" с его кандалами, цепями, дыбой и блестящими кольями.

Мы подошли к основанию трона, на котором восседал Влад, наслаждаясь зрелищем средневековой камеры пыток. К трону вели три ступеньки из темного полированного дерева с золотыми инкрустированными буквами, которые складывались в слова "Justus et pius", что означало "Справедливый и благочестивый". Над троном, на стене висел древний щит, сильно пострадавший от времени. С большим трудом можно было различить на нем изображение расправившего крылья дракона – символа Влада Колосажателя.