Янтарный - Денис Нивакшонов

Их собрание прервал отчаянный стук в дверь. Все встрепенулись. Пётр Иванович инстинктивно схватился за кобуру.

На пороге стоял сосед, дядя Коля, отец той самой Алёнки, что рисовала чертежи. Его лицо было искажено горем и безумием. — Пётр! Петь! Они её забрали!

— Кого? Кто забрал? — старший лейтенант завёл его в квартиру.

— Алёнку! Мою девочку! — мужчина рыдал. — Она… она встала, сложила все свои чертежи в папочку и пошла. Мы за ней… а она… она сказала: «Меня вызывают на совещание. Отстаньте». И пошла в сторону парка! Мы за ней… а она как сквозь землю провалилась! Возле старого дуба!

Лёха, Катя и Витёк переглянулись. Старый дуб. Он был отмечен на схеме как один из возможных входов.

— Не она одна! — кричал дядя Коля. — Туда все дети пошли! Все, кто… кто этим заболел! Их как зомби каких! Они идут в парк!

Лёха схватил со стола схему. — Он не просто зовёт нас. Он собирает свою аудиторию. Своих новых «работников». — Мы идём. Сейчас.

Они выбежали на улицу. Картина, открывшаяся им, была сюрреалистичной и леденящей душу. По улицам посёлка, как маленькие, бездушные солдатики, шли дети. Они несли в руках свои чертежи, формулы, схемы. Они шли молча, ровным строем, по направлению к старому парку. Их лица были серьёзными и абсолютно пустыми.

Взрослые, те, кто ещё оставался в себе, стояли на порогах своих домов и плакали. Они пытались удержать детей, но те молча вырывались и шли дальше, не проявляя ни агрессии, ни эмоций.

— Он забирает будущее, — прошептала Катя, и в её глазах стояли слёзы. — Чтобы подлатать своё прошлое.

— Не отдадим, — коротко бросил Лёха и зашагал вперёд, следом за маленькой армией зомби.

Они шли, обгоняя бездумно шествующих детей, и с каждым шагом воздух становился гуще, слаще. Пахло прелыми листьями, мёдом и озоном. Парк впереди был окутан странным, золотистым маревом, словно его показывали сквозь старую, запылённую плёнку.

Это было логово. И дверь в него была уже открыта. Для них. И для всех.

Лёха обернулся, посмотрел на отца, на своих друзей. Их лица были масками ужаса и решимости. — Всё или ничего, — сказал он и сделал первый шаг под сень старых, молчаливых деревьев.

Точка невозврата была пройдена.

Сердце миража

Переступить границу парка было похоже на вход в другой мир. Давление в ушах сменилось, звуки посёлка — гул мотора автомобиля, лай собак — остались сзади, словно кто-то выключил их. Здесь царила своя, искажённая акустика: их собственные шаги по сухой листве казались неестественно громкими, а воздух был густым и сладким, как сироп.

И свет. Он был не зелёным, не синим, а золотисто-янтарным, словно его фильтровали сквозь старую, потрескавшуюся фотоплёнку. Каждый лист на деревьях, каждый стебель травы был идеально ярок и чёток, лишённый полутонов и случайностей природы.

— Смотрите, — прошептала Катя, указывая вглубь парка.

Дети. Они стояли полукругом перед массивным, старым дубом, чей ствол был испещрён старыми надписями «Лена+Коля=». Но теперь у его подножия зияла чёрная, неестественно ровная дыра. Арка из вывернутой земли и переплетённых корней. Вход. Дети не пытались войти. Они просто стояли и смотрели в эту тьму с одинаковыми, заворожёнными лицами, держа в руках свои чертежи, как дары.

— Они ждут приглашения, — мрачно заключил Лёха.

Пётр Иванович, сжимая в руке пистолет, осмотрел вход. — Земля свежая. Но корни… они не срезаны. Они как будто… раздвинуты. Живые. — Он покачал головой, отбрасывая невероятное объяснение. — Идти придётся гуськом. Я первый.

Он исчез в чёрном провале. Лёха, сделав глубокий вдох, двинулся за ним. Пахло сырой глиной, холодным камнем и всё той же, сладковатой пылью.

Спуск был коротким. Они оказались в узком бетонном тоннеле. Стены были идеально гладкими, без следов опалубки, словно их вырезали лазером. С потолка струился тот же самый золотистый свет, не имеющий видимого источника.

— Здесь… чисто, — заметил Витёк, вслед за Катей спустившийся вниз. — Ни паутины, ни грызунов. Словно только вчера построили.

Они двинулись вперёд. Тоннель вёл под уклон, глубже под землю. Через несколько десятков метров он упёрся в тяжелую, массивную дверь из матового металла. На ней не было ни ручки, ни замка.

— Теперь что? — спросила Катя.

Витёк подошёл и прислонил ладонь к холодной поверхности. — Кажется… тепло. — Он прислушался. — И… гудит. Слышите? Как трансформатор.

Лёха протянул руку. В тот момент, когда его пальцы коснулись металла, по поверхности двери пробежала слабая голубая рябь. Раздался тихий щелчок, и дверь бесшумно отъехала в сторону, открывая проход.

За ней был не туннель и не бункер.

Они стояли на краю огромного, круглого зала. Его сводчатый потолок терялся в вышине, и на нём мерцали тысячи крошечных огоньков, имитирующих звёздное небо. Но самое шокирующее было в центре.

Там, под куполом-небом, стоял идеальный, миниатюрный макет посёлка Янтарный. Но не того, что был на поверхности. Это был посёлок из снов «Тиши». Дымящиеся трубы заводов, новенькие, свежевыкрашенные дома, ярко-зелёные поля с ровными рядами техники. Крошечные фигурки людей двигались по улицам, и даже доносился едва слышный гул счастливой, кипящей жизни.

— Боже… — выдохнула Катя. — Он не просто помнит. Он… творит. Он построил здесь свой идеальный мир.

Они осторожно вошли в зал. Их шаги эхом отдавались под куполом. Макет был не просто статичной диорамой. Он был живым. Они видели, как по улицам ездят машины-игрушки, как на миниатюрном стадионе идёт футбольный матч.

— Смотрите, — дрожащим пальцем указал Витёк на один из домов. — Это… это мой дом. И там… в окне…

В окне крошечного домика виднелась фигурка. Мужчина что-то паял за столом, а рядом с ним стоял мальчик, смотрящий на него с восхищением. — Это я… и мой отец. Таким, каким он был до… до всего этого.

Голос Вити прервался. Он смотрел на эту идиллическую сцену с такой тоской, что Лёхе стало страшно.

— Вить, не смотри! Это ловушка! — резко сказал он.

— Но оно же настоящее… — прошептал Витёк, делая шаг к макету.

И тут макет ответил. Из репродуктора на миниатюрном ДК полилась та самая, знакомая им по записи, торжественная музыка. И голос диктора, полный энтузиазма: «…и как мы видим, молодые таланты нашего посёлка подают большие надежды! Особые успехи в радиоделе показывает ученик восьмого класса Виктор Семёнов! Его проект…»

Витёк замер, слушая. На его лице боролись восторг и ужас.

— Он знает, — прошептала Катя. — Он знает, чего мы хотим. И даёт это нам.

Лёха почувствовал сладковатый привкус во рту.