Помощник вампира - Даррен Шэн

Сэм жил в километре отсюда с мамой, папой, двумя младшими братьями и совсем крохотной сестричкой. А еще у них в доме были три собаки, пять кошек, два волнистых попугайчика, черепаха и тропические рыбки в аквариуме.

— Такое впечатление, что живешь в Ноевом ковчеге, — смеялся Сэм. — Я стараюсь реже появляться дома. Мама и папа не против. Они считают, что ребенок должен как-то проявлять свою индивидуальность. Родители рады уже тому, что я ночую дома. Меня даже не ругают, если я иногда пропускаю уроки в школе. Мама с папой считают, что школа — это отвратительная система воспитания, призванная подавлять волю и творческую активность ребенка.

Сэм всегда говорил такими заумными словами. Он был младше меня, но это было незаметно, особенно если послушать, что он говорит.

— Значит, вы работаете в цирке? — спросил Сэм, жуя маринованный лук — он обожал маринованный лук и вечно таскал с собой пластиковую баночку с этим луком.

Мы вернулись к кромке поляны, на которой остановился цирк. Эвра лежал на траве, я устроился на низкой ветке, Сэм влез на то же дерево, только чуть повыше.

— А что это за цирк? — спросил он, прежде чем мы успели ответить на первый его вопрос. — На фургонах нет никаких обозначений. Сначала я вообще думал, что вы путешественники. Потом, понаблюдав подольше, решил, что вы все-таки артисты.

— Мы — повелители ужаса, — сказал Эвра. — Властители иного бытия. Владыки мутаций.

Он нарочно говорил так, чтобы показать, что не один Сэм умеет изъясняться умно и непонятно. Мне захотелось и самому выдать пару длинных и красивых предложений, однако в этом я никогда не был силен.

— Это волшебное шоу? — с любопытством спросил Сэм.

— Это шоу уродов, — сказал я.

— Шоу уродов? — Он даже рот раскрыл от удивления, и на траву полетел кусок маринованной луковицы. Мне пришлось быстро отодвинуться, чтобы лук не упал на меня. — Двухголовые люди и прочие аномалии?

— Вроде того, — сказал я, — только наши исполнители — это волшебные, удивительные артисты, а не просто люди, которые выглядят не так, как другие.

— Здорово! — Сэм посмотрел на Эвру. — Ну, точно, я ведь с самого начала понял, что у тебя налицо дерматологические изменения. — Он имел в виду кожу Эвры (я потом посмотрел в словаре это длинное слово). — Но я и представить себе не мог, что ты тут не один такой!

Сэм с любопытством глянул в сторону лагеря.

— Просто невероятно, — вздохнул он. — А какие еще аномалии рода человеческого представлены в вашем цирке?

— Если хочешь узнать, какие еще артисты есть в нашем цирке, то могу ответить тебе коротко: самые разные, — сказал я. — Само собой, у нас есть Бородатая Женщина.

— Человек-Волк, — добавил Эвра.

— Вечно голодный человек, — продолжил я.

Мы перечислили всех, кого знали. Эвра даже упомянул тех, кого я никогда не видел. Впрочем, артисты в цирке уродов часто меняются. Они приходят и уходят, в зависимости от того, где выступает цирк.

Сэм был поражен и впервые с момента нашего знакомства не смог ничего сказать. Он молча слушал нас, широко распахнув глаза, посасывая маринованную луковицу и качая головой, причем так часто, будто вообще не верил тому, что ему рассказывают.

— Невероятно, — тихо проговорил он, когда мы умолкли. — Вы, наверное, самые счастливые мальчишки на всем свете. Живете в настоящем цирке уродов, ездите по миру, вам открыты все страшные и загадочные тайны. Чего бы я только не отдал, чтобы поменяться с вами местами!

Я улыбнулся. Не думаю, что Сэм захотел бы поменяться местами со мной, особенно если бы узнал обо мне побольше.

Тут Сэма осенила какая-то мысль:

— Слушайте! — вдруг сказал он. — А вы не поможете мне перебраться к вам? Я умею работать, быстро учусь, не боюсь ответственности. Я был бы ценным работником в вашем цирке. Можно, я буду работать у вас помощником? Пожалуйста!

Мы с Эврой улыбнулись друг другу.

— Нет, Сэм, это вряд ли, — сказал Эвра. — У нас почти нет детей. Если бы ты был постарше или твои родители захотели бы у нас поработать, тогда другое дело.

— Но мои родители не будут возражать! — не отступал Сэм. — Наоборот, они очень обрадуются. Они всегда говорили, что путешествия добавляют опыта. Им очень понравится, что я буду ездить по миру, что у меня будет масса всяких приключений, что я увижу чудесные, мистические земли и страны.

Эвра покачал головой:

— Прости. Приходи к нам, когда повзрослеешь.

Сэм надул губы и потряс ветку. С нее посыпались листья — прямо на меня, несколько даже застряло в моих волосах.

— Так нечестно, — пробормотал он. — Все так говорят — «когда повзрослеешь». Что было бы сейчас, если бы Александр Македонский ждал, когда повзрослеет? А как же Жанна д'Арк? Если бы она дожидалась, когда повзрослеет, англичане бы захватили и колонизировали Францию. Кто знает, когда человек уже повзрослел и может сам принимать решения? Это знает только он сам.

И Сэм принялся жаловаться на взрослых, говорить о «коррумпированной, жестокой системе», о том, что пришло время начать революцию детей. Казалось, я слушаю какого-то сумасшедшего политика по телевизору.

— Если ребенок хочет открыть шоколадную фабрику, пускай открывает, — порывисто говорил Сэм. — Если он хочет стать жокеем — ради бога. Если он мечтает стать первооткрывателем и отправиться на далекий остров, заселенный каннибалами, — это его право! Мы рабы современного общества. Мы…

— Сэм, — прервал его Эвра, — хочешь посмотреть на мою змею?

Сэм улыбнулся.

— Спрашиваешь! — воскликнул он. — Я думал, ты никогда мне ее не покажешь. Пойдем!