Домой не возвращайся! - Бентли Литтл

Внезапно накатила слабость, немного закружилась голова. Глубоко вдохнув, он вышел через ворота на пешеходную часть улицы. День больше не казался великолепным. Вместо легкой, неспешной прогулки по свежему воздуху в начале сезона он поспешил вдоль Пятой улицы по направлению к дому.

Когда он вошел, Кэрол занималась на кухне ужином. Настроения разговаривать не было, поэтому он бегло поздоровался, повесил портфель на крючок, подхватил с журнального столика последний номер "Ньюсуик" и заперся в туалетной комнате. Он находился там не менее получаса, до тех пор, пока Кэрол не постучала в дверь и не поинтересовалась, поселился ли он там навечно или все-таки выйдет к ужину. Он крикнул, что уже выходит, и к моменту его появления в обеденной комнате его ждал полностью сервированный стол - причем хорошим фарфором. В центре возвышалась миска, полная салата, рядом - тарелка с картофельным пюре и небольшая корзинка с булочками.

"Ото!" - мысленно воскликнул он.

Из кухни появилась Кэрол с серебряным подносом, на котором располагались восхитительно ароматные отбивные.

- Что это? - спросил он, когда она поставила поднос.

- Что "это"?

- Это. - Он обвел жестом стол. - Что случилось?

- Ничего, - ответила жена. - Просто у меня хорошее настроение и мне захотелось приготовить симпатичный ужин. Это преступление?

- Нет, не преступление. Но ты обычно не утруждаешь себя таким образом, если тебе ничего не нужно. Или... - Он поднял голову. - Ты попала в аварию? Разбила машину?

- Это оскорбительно, - сверкнула она взором. - Я же сказала, просто у меня было хорошее настроение. Было.

Взгляды их на мгновение перекрестились, затем Кэрол отвернулась и ушла обратно на кухню. Нортон сел к столу. Еда смотрелась весьма аппетитно, и он щедро обслужил сам себя всеми вкусностями. Вернулась Кэрол и поставила перед ним стакан молока.

Некоторое время они ели молча. Он вполне наслаждался устраивающим его изменившимся положением дел, но Кэрол без общения явно чувствовала себя некомфортно и в результате сдалась.

- Ты даже не хочешь узнать, почему у меня хорошее настроение? Чему я радуюсь?

- И чему же ты радуешься? - со вздохом повторил он.

- Потому что у нас прошло первое собрание труппы в сезоне.

- И что вы решили ставить в этом году? Снова "Энни"'! Мир испытывает огромную потребность еще в одной любительской постановке "Энни".

Она швырнула вилку на стол.

- Ты просто надутый осел.

- О чем ты говоришь?

- Почему тебе надо всегда обязательно принижать то. чем я занимаюсь?

- Ничего я не принижаю.

- А как это в таком случае называется?

- Я не...

- Что "не"? Критиканство - вот что это такое! К твоему сведению, в этом году мы ставим "Компанию" Сондхейма. - Глаза ее снова сверкнули. - И только попробуй сказать, что у нас не хватит таланта!

- И не собирался, - ответил он.

Но солгал. Потому что именно это он и хотел сказать. Теперь ему оставалось только блюсти нормы приличия, потому что она была гораздо острей на язык и не преминула бы посадить его в лужу при первом удобном случае.

Зачем он так делает? Он неоднократно уже задавал себе этот вопрос. Что его вынуждает постоянно нападать на нее, сомневаться в ее способностях, насмехаться над ее целеустремленностью, чернить все, что бы она ни делала? Нет, дело не в том, что он ставил себя выше, как она нередко предполагала. И не в том, что недооценка или унижение других были для него способом как-то возвыситься над окружающими. Нет, все было гораздо проще. Проще и в то же время гораздо сложнее.

Ему нравилось доставлять людям боль.

Муравьи.

Он глубоко вдохнул, уставившись в тарелку с картофельным пюре. Нелегко признаваться в этом. Проницательное, хотя и губительное самообвинение, признание за собой таких черт, которых он предпочел бы не иметь. Не многие способны почувствовать или признать за собой такие низкие и предосудительные качества...

"Господи!" - мысленно воскликнул он. Кажется, он уже готов поздравлять себя, благодарить себя за то, что признал себя подонком!

Да что за дьявол в него вселился?

Все это началось с тех муравьев.

Нортон поднял голову и посмотрел на Кэрол, сидящую напротив.

- Извини, - буркнул он. - Просто у меня выдался тяжелый день.

- Не в первый раз, - откликнулась она.

- Я понимаю. Понимаю...

- Нет, не понимаешь!

- Кэрол, что ты от меня хочешь? Я же извинился.

- Порой ты ведешь себя как высокомерный самовлюбленный мерзавец.

- Я...

- Мне не хочется с тобой сейчас разговаривать, Норт. Поэтому заткнись и доедай свой ужин.

Окончание трапезы прошло в гробовом молчании. Насытившись, он встал и ушел в гостиную смотреть по каналу "Эй-энд-И" документальный фильм про Гражданскую войну, а она уединилась на кухне.

* * *

Закончив проверку последнего задания, он закрыл тетрадку, положил ее на стопку таких же и покачал головой. Он с самого начала не питал особых надежд, но оценки оказались даже ниже, чем можно было предположить.

Похоже, дети с каждым годом становятся все тупее.

Вздохнув, он потянулся за чашкой и вылил в рот остатки чуть теплого кофе. На самом деле они были не глупыми, эти школьники, они были просто необразованны и не имели ни малейшего желания с этим бороться. У них не было интеллектуального стимула, не было никого, кто мог бы объяснить, что им следует знать и почему. Он слышал, что их называют "постлитературным поколением", и в качестве определения это было не хуже прочих. Они ничего не читали, не могли поддержать разговор о самых базовых явлениях и идеях, составляющих суть западной культуры, не ориентировались даже в современных событиях, зато обладали энциклопедическими сведениями о телевизионных шоу за последние двадцать лет и о дурной поп-музыке. Даже его лучшие ученики были сильны совсем не в том, что нужно, - дети телевизионного опыта, погрязшие в мелочах, в этой интеллектуальной валюте их эпохи.

Таково печальное положение дел.

Нортон потер усталые глаза и бросил взгляд на часы, стоящие на книжном шкафу. Полночь. Кэрол пошла спать уже несколько часов назад, и ему тоже бы следовало давно угомониться, но тут подвернулась очередная серия о Гражданской войне, потом он решил проверить письменные тесты... Уже четверг. Он встал, потянулся. Он мог бы поступить, как большинство из его коллег, и отложить проверку контрольных на другой день. Или мог дать им заполнить компьютерный тест, чтобы оценки им выставила машина.