Злые обезьяны - Мэтт Рафф

– Обеспечение правопорядка?

– Да. Но тут другая проблема: чтобы стать полицейским, тюремным надзирателем или даже офицером по условно-досрочным освобождениям, нужно пройти проверку, а в моей истории были моменты – вроде того кризиса на тридцатый день рождения – которые становились камнем преткновения. Я могла рассчитывать максимум на работу охранника, но с моей точки зрения защита товара в супермаркете – это не слишком-то доброе дело.

Постепенно я в свои тридцать с небольшим начала напоминать себя же в двадцать – сплошная череда бессмысленных и тупиковых занятий. А мне уже тридцать пять, и тридцать шесть, а там и сорок впереди маячат, и у Фила больше нет идей.

И вот однажды я наткнулась на свою старую приятельницу – Луну. Двадцать лет ее не видела, но однажды, почувствовав ностальгию, решила вернуться в Хейт, на улицу, где мы росли. Стояла перед участком, где когда-то был общественный сад – его заасфальтировали и превратили в площадку для скейтбордистов – и тут появилась Луна, волоча за собой двоих малышей.

Она выглядела великолепно. Молодая и стройная, будто и не было двух беременностей. Я же была изрядно потрепанной, и ей потребовалась целая минута, чтобы узнать меня, но потом мы обнялись, и она представила свой выводок. А дальше – будто еще недостаточно тоски нагнала – рассказала, что они с мужем открыли собственную консалтинговую фирму и зашибают в год шестизначные суммы, работая на дому. Так что пришлось ответить ей историей о том, что я состояла в Корпусе Мира, и если выгляжу немного запущенной, то это потому, что последние десять лет боролась со СПИДом в Африке. Ей пора было уходить, так что я дала фальшивый адрес электронной почты и пообещала поддерживать связь.

А уже по пути домой, проходя мимо таксофона и поддавшись порыву, я сняла трубку. Гудка не было, но аппарат работал – это была открытая линия. «Алло, – сказала я. – Если вы планируете когда-нибудь перезвонить мне, делайте это скорее».

На следующий день по почте пришел вызов в жюри присяжных. Меня и раньше приглашали в присяжные, да я и готовилась к другим знакам, так что это могло быть совпадением. А может, и нет… Так или иначе, я решила, что это возможность сделать что-то хорошее, которую я так искала.

Готовились слушать дело о поджоге и убийстве. Тип по имени Джулиус Дидс, известный гангстер, узнал об измене своей любовницы и посреди ночи бросил в окно ее гостиной бутылку с зажигательной смесью. Сама девушка убежала через черный ход, но в доме наверху остались трое детей, и никто из них не выбрался из огня. Я оказалась среди присяжных и очень радовалась, пока не поняла, что раньше уже встречалась с ответчиком. Он был у моего дилера, когда я в последний раз туда приходила.

– У вашего наркодилера?

– Да. Парня по прозвищу Ганеш.

– Можно спросить, о каких наркотиках идет речь?

– Об обычных. Травка, конечно; спиды, валиум, кокс по особым случаям. Кислота, когда мне хотелось недорого отдохнуть. Звучит, наверное, многовато, но в тот период жизни я все держала под контролем.

Как бы там ни было, когда я в последний раз приходила к Ганешу, примерно за месяц до вызова в жюри присяжных, он открыл дверь с очень испуганным видом. Ганеш всегда был немного дерганым. До исключения из медицинского он учился на онколога, и, думаю, в его голове двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю крутилась мантра неудачника: «Я должен был лечить рак, а вместо этого стою в шаге от двадцати лет в Ливенворте^[10]». Однако в тот раз он не просто нервничал, а трясся от страха, посерел, будто вернулся со вскрытия брата-близнеца.

«Не могу сейчас разговаривать, Джейн», – произнес он и начал закрывать дверь. Но та снова распахнулась, над Ганешем нависал гигантский «примат» и так наседал на него своим брюхом, что тот едва не падал.

«Привет, Джейн, – сказал „примат“, обхватив шею Ганеша, чтобы тот не рыпался. – Каким ветром тебя сюда занесло?»

Я небрежно ответила: «Просто зашла поздороваться».

«Да? – он посмотрел на Ганеша, развернув того, словно консервную банку, этикетку которой хотел прочесть, – Уверена? Ганеш тут любит продавать людям всяко-разно – счета не оплачивает, а продавать любит. Джейн, ты уверена, что не зашла прикупить чего-нибудь?»

«Нет, правда… Просто хотела сказать „Привет!“ Но раз вы, ребята, заняты…»

«Да, вроде того… – он втащил Ганеша внутрь. – Так что возвращайся позже. Намного позже».

С тех пор о Ганеше ни слуху ни духу, и я, естественно, предполагала самое худшее.

Джулиуса Дидса тоже с тех пор не видела. Адвокат ради суда привел его в порядок, но Кинг-Конг с хорошей стрижкой – все равно Кинг-Конг, так что я должна была его тут же узнать. Но мне так страстно хотелось попасть в присяжные, что первые полчаса я прилежно заполняла анкету. А когда наконец закончила заливать о своей жизни и сдала опросник, заметила, что Дидс смотрит на меня, пытаясь понять, откуда мы знакомы.

До нас дошло одновременно. Он разулыбался так, как будто наступило Рождество, и все мои благие намерения отправились псу под хвост. В голове мелькнула надежда на три варианта развития событий: первый – меня все-таки не возьмут в присяжные; второй – Дидс не выйдет под залог; третий – он выйдет, но Ганеш либо уже мертв, либо уехал из страны и не сможет выдать мой адрес.

– Предположу, что ни одна из надежд не оправдалась.

– Конечно, нет. Я так отлично составила анкету, что меня выбрали первой – Дидс выглядел очень довольным, – а после того как жюри распустили на весь день и я выскочила из здания суда, то увидела, как он на улице пожимает руку своему адвокату.

Я пыталась созвониться с Ганешем, но его телефон был отключен. Нельзя было сказать, хорошо это или плохо. Я подумала, что в любом случае уехать из города – это отличная идея, но сначала сделала остановку в доме другого дилера, чтобы пополнить запас валиума. А после все сделалось таким неясным и туманным, что где-то между валиумом и бутылкой водки из своего морозильника я решила не убегать.

И еще одна важная вещь, о которой вам не рассказала, – день, когда это происходило. Меня вызвали в суд присяжных в понедельник, десятого сентября две тысячи первого года. И вот на следующее утро я вхожу в гостиную, телевизор работает, и первая мысль, что включен канал научной фантастики, потому что на экране Всемирный торговый центр и одна из башен горит. Затем я разглядела значок «Си-Эн-Эн» в углу экрана и такая: «Постойте-ка». И когда появился второй самолет, наконец сообразила, что это не дурацкий фильм, а реальность.

Я прибавила звук и просидела около часа с отвисшей челюстью. Потом зазвонил телефон.

Это был «Кинг-Конг»: «Привет, Джейн».

Вместо того чтобы вполне ожидаемо распсиховаться, я даже начала жалеть мужика, потому что мир перевернулся, а ему, похоже, еще не сообщили. Так что ответила: «Ты рядом с телевизором?»