Ловец снов - Стивен Кинг

— Привет, ма, — как ни в чем не бывало говорит Джози,протягивая ей сумочку. — Дадди нашел моих БарбиКена. Я застряла…

Остальное тонет в радостном визге. Генри в жизни не слышалтаких криков, и хотя все это чудесно, его почему-то трясет в ознобе.

— Трахни меня, Фредди, — бормочет Бивер, правда, себе поднос.

Джоунси держит за руку Даддитса, напуганного суматохой.

Пит смотрит на Генри и слегка кивает. Мы молодцы.

Генри отвечает кивком. Еще бы!

Может, это не их звездный час, но что-то очень близкое. Иедва рыдающая миссис Ринкенхауэр сжимает дочь в объятиях, Генри трогаетДаддитса за плечо. Когда тот оборачивается, Генри целует его в щеку.

Добрый старый Даддитс, думает он. Добрый старый…

6

— Вот он, Оуэн, — тихо предупредил Генри. — Поворот 27.

Видение гостиной Кэвеллов лопнуло, как мыльный пузырь, иОуэн взглянул на дорожный знак:

ПОВОРОТ № 27 — КАНЗАС-СТРИТ, ДЕРЖИТЕСЬ ПРАВОЙ СТОРОНЫ.

В ушах все еще звенят счастливые, захлебывающиеся вопли.

— Ты как? — спросил Генри.

— Ничего. По крайней мере мне так кажется. — Он прижался кпандусу, и гигантские колеса «хамви» покатили по сугробам. Часы на приборнойдоске сдохли, как и те, что на руке Генри, но Оуэну показалось, что небо едвазаметно посветлело. — После того как спустимся вниз, направо или налево? Говорисейчас, потому что останавливаться я не рискну.

— Налево, налево.

В мигающем свете фонарей Оуэн прижался к левой стороне,справился с очередным заносом и повел машину по Канзас-стрит. Здесь недавнопрошел снегоочиститель, но полотно дороги уже снова замело.

— Похоже, снег кончается, — сказал Генри.

— Да, но ветер как с цепи сорвался. Хочешь поскорее увидетьего? Даддитса?

— Немного нервничаю, но, в общем, да, — ухмыльнулся Генри,качая головой. — Даддитс, старина… Когда он рядом, у тебя на душе праздник. Он…это что-то. Сам увидишь. Жаль только, что врываемся к ним в такую рань.

Оуэн пожал плечами. Что тут поделаешь?

— Они уже четыре года живут в новой квартире, но я ни разутам не был, — сказал Генри и, сам того не сознавая, перешел на мысленноеобщение:

Переехали после смерти Элфи.

А ты…

И вместо слов возникает картина: люди в черном под чернымизонтиками. Кладбище в дождь. Гроб на козлах с резной эпитафией: «Покойся смиром, Элфи».

Нет, пристыженно признался Генри. Никто из нас там не был.

?

Но Генри не знал, почему они не явились на похороны, хотя наум пришла фраза: «Движущийся палец пишет; написав, движется дальше». Даддитсбыл важной (не то слово, жизненно важной) частью из детства. Но как толькосвязь прервалась, всякий возврат к прежнему был слишком болезненным. Одно дело— болезненным, другое — ненужно болезненным. Но теперь Генри кое-что понимал. Образы,которые он ассоциировал с депрессией и возрастающей уверенностью внеотвратимости самоубийства: струйка молока на подбородке отца, широченный задБарри Ньюмена, исчезающий в дверях кабинета, — скрывали другой, более сильный,более действенный: образ Ловца снов. Разве не в нем истинный источник егоотчаяния? Величие теории Ловца снов в сочетании с банальностью… нет,ничтожностью целей, для которых он использовался? Употребить способностиДаддитса на то, чтобы найти Джози Ринкенхауэр, все равно что открыть квантовуюфизику, и с ее помощью сляпать очередную видеоигру. И при этом считать, будтоэто все, на что способна квантовая физика. Конечно, они совершили доброе дело:не будь их, Джози Ринкенхауэр погибла бы в трубе, как крыса в бочке с водой. Нобудем честны: в конце концов не будущего же нобелевского лауреата они спасли…

Я просто не могу поспеть за тем, что творится у тебя вголове, неожиданно пожаловался Оуэн, но, похоже, ты слишком высокого мнения осебе! Нечего нос задирать. Какая улица?

Уязвленный Генри злобно уставился на него.

— Последнее время мы сюда не приезжали, понятно? И давай наэтом закончим.

— Как угодно, — сказал Оуэн.

— Но мы посылали открытки к Рождеству, ясно? Каждый год,поэтому я и знаю, что они переехали на Дирборн-стрит, 14, Уэст-Сайд. Это третьяулица отсюда.

— Ладно, ладно, успокойся.

— Трахни свою мать и сдохни, нашелся тоже…

— Генри…

— Мы просто потеряли связь, так бывает. Возможно, не стакими, как ваше высочество, принц Совершенство, но для остальных… дляостальных… — Генри опустил глаза, увидел стиснутые кулаки и усилием воли разжалпальцы.

— Я же сказал, ладно.

— Возможно, принц Совершенство до сих пор не забыл никого издрузей, даже тех, с кем рядом на горшке сидел. Должно быть, обязательно съезжаетесьраз в год, поменяться лифчиками, похвастаться новыми записями «Мотли Крю» ипоесть салата с тунцом, как в школьном кафетерии.

— Прости, если расстроил тебя.

— Можешь кусаться, я не обижаюсь. Не зря же ведешь себя так,будто мы бросили его, как последние… — Что, разумеется, недалеко от истины.

Оуэн, ничего не ответив, продолжал вглядываться в вихрящийсяснег: боялся пропустить табличку с названием улицы в сереньком свете раннегоутра… вот она, перед носом! Снегоочиститель, проходивший по Канзас-стрит,завалил конец Дирборн, но Оуэн надеялся, что «хамви» пройдет.

— Не то чтобы я совсем забыл о нем, — продолжал Генри,сначала мысленно, потом перейдя на слова. Думать о Даддитсе означало выдатьсебя с головой. — Мы все помнили его. Мы с Джоунси собирались навестить еговесной. Но Джоунси попал в аварию, и у меня все из головы вылетело. Неужели этотак удивительно?

— Вовсе нет, — мягко сказал Оуэн, резко повернул рульвправо, потом влево, чтобы машина не пробуксовывала, и нажал на акселератор.«Хамви» с такой силой ударился в плотную стену снега, что их отбросило насиденья. Но мощная машина все-таки пробила завал, и Оуэн едва успел вывестигрузовик на середину мостовой, чтобы не сбить припаркованные по обочинамавтомобили.

— Не желаю быть объектом праведного негодования того, ктособирался поджарить живьем несколько сотен ни в чем не повинных людей, —проворчал Генри.

Оуэн обеими ногами нажал на тормоз, отчего их вновьтряхнуло, а «хамви» пошел юзом.