Режим черной магии - Ким Харрисон

— Дайте мне что-нибудь, — сказала я, — иначе следующий разговор я буду вести с прессой. Тогда выйдет наружу не только раскол в ковене, но и факт коррупции и вызова демонов.

— Нету нас коррупции! — воскликнул Оливер, и Трент болезненно поморщился. — Никто тебе не поверит!

Я приподняла брови:

— Ты давно говорил с Брук?

Гнев Оливера испарился. Нет, надо этих деятелей аккуратнее выбирать. Может, он крутейший колдун, но весь свой мыслительный процесс транслировал в открытую. Моя оценка ковена упала еще ниже.

— Я не знал, что она делает, — медленно произнес Оливер. — А у Вивьен, как у младшего члена ковена, руки были в некоторой степени связаны. Брук официально объявлен бойкот, и она лишена ранга.

Я занялась рагу и с полным ртом сказала:

— Повезло ей, что она в безвременье. А то бы вы ее живьем замуровали в землю, да? Кто бы мог подумать, что стать прислугой у демона — такая удача?

Подняв глаза, я поймала шокированный взгляд Оливера.

— Мы будем все отрицать, — сказал он, и Трент громко вздохнул. — Слова изгнанной колдуньи никто не станет слушать!

— А слова члена ковена? — спросила я. — У меня записан разговор с Вивьен, где она мне сообщает, что вы знали о нападении. Что вы пересматривали мое дело, что, если я не сдамся на химическую стерилизацию и лишение меня магических способностей, будут предприняты действия против моих родных. У меня в телефоне все записано, Олли. Думаю, Вивьен будет очень недовольна, если ты назовешь ее лгуньей.

Он был ошеломлен, а Трент кашлянул, явно недовольный его беспомощностью. Я тоже была несколько смущена, и стала раскапывать брокколи в поисках ломтика цуккини. И это услуги такого кретина мы покупаем на свои годичные взносы?

— Вот как это выходит, — сказала я, стараясь говорить без раздражения. — Я что-то даю тебе, ты что-то даешь мне, и мы расходимся довольные. — Видя, что он молчит, я добавила: — Вот так это будет. Если вы не снимете с меня бойкот и не прекратите попыток меня убить, я буду требовать справедливого суда равных мне по положению граждан — спасибо вот этой вот куче бумаг на столе. А так как прессе очень понравится идея о коррупции в ковене, я этот суд получу. Телевидение, радио, газеты — все.

Оливер уставился на мои бумаги, и я положила на них руку — на всякий случай.

— Если даже ты сумеешь отбить мое обвинение, что ковен коррумпирован, вылезет правда: что наша история основана на древней эльфийской пропаганде и мы начинали как недоношенные демоны — благодаря эльфийскому проклятию. Как это чудесно скажется на нашем имидже — и колдунов, и эльфов. — Я глянула на Трента. — Не то что кто-то думает, будто эльфы до сих пор существуют, но уж что есть, то есть. Я, вероятно, окажусь в тюрьме, но в любой момент поговорю со своим учителем-демоном и выйду оттуда, оставив вас разгребать последствия.

— Ты этого не сделаешь! — воскликнул возмущенный Оливер. — Это будет начало геноцида!

— Сделает, — буркнул Трент, явно недовольный упоминанием эльфов.

— Сделаю. — Я отложила свой ужин в сторону. — Вашими стараниями, господа, терять мне нечего. Вы меня поставили в это положение, и мне грозит потеря всего, что только у меня есть. Мне грозит судебное преследование только за то, что я — промежуточная ступень между колдунами и демонами. Но если так, то я вас потащу за собой. — Я глянула на Трента. — А если вас это не устроит, мистер Каламак, я обнародую, почему я стала такой.

Он посмотрел на меня в упор:

— Мой отец спас тебе жизнь.

— Это не дает тебе права ею распоряжаться. — Я повертела в пальцах совет из печенья. Не хотелось поднимать эту тему при Оливере, но чего уж там. — Трент, я была бы очень благодарна, если бы ты прекратил попытки сделать меня своим имуществом, понятно? Если у тебя есть проблема, где нужна моя помощь — приходи, поговорим. Если известишь за пять минут хотя бы, я даже выгоню всех пикси в сад.

Трент снял ногу с колена — шелест шелка отчетливо прозвучал в тишине.

— Я не информировал ковен, но дурак был бы, если бы не попытался на этом сыграть. Я не фамилиар никому.

— Трент! — чуть ли не заскулила я. — Я же не наживаюсь на этом и не собираюсь наживаться. Может, плюнем?

С нахмуренным лбом он наклонился ко мне, глянув бегло на Оливера.

— Теперь послушай ты. Ты объявила меня своей собственностью. То, что ты не пользуешься этим, меня не интересует. У меня на плече твое клеймо. У тебя такое же. Давай аннулируем.

Моя рука дернулась потрогать метку, спрятанную под чужой рубашкой. И постепенно все эмоции сбежали с моего лица. Он был прав. И правда была в том, что мне приятно было иметь над ним вот такой кусочек власти — как Алу надо мной.

— Ты прав, — сказала я, хотя очень противно было это признавать. — Но я очень давно на тебя злилась.

Положив руку на стол, я посмотрела ему в глаза — зеленые, пристальные, глядящие на меня с досадой, раздражением… но не видела я в нем ненависти, которая была, когда он бил меня головой о надгробье и пытался задушить до смерти. Может быть, пора перестать его дразнить для развлечения и… и повзрослеть?

— Трент, мне нужно знать, — заговорила я, глядя прямо ему в глаза. — Те чары Пандоры, которые ты мне дал, были модифицированы, чтобы не отпускать, и почти меня задушили. Таково было твое намерение?

Трент нахмурился, покосился в коридор, где ждал Джонатан.

— Нет, — ответил он, и было видно, что он очень на кого-то зол. — Я приношу свои извинения и займусь этим вопросом.

Со странным удовлетворением я откинулась на спинку стула. Джонатан, гад. Сволочь такая.

— Спасибо, — сказала я, веря ему. А про лей-линейную дверь я выясню потом, когда Оливера не будет. Перевела дыхание, покосилась на Оливера и снова повернулась к Тренту. — Я спрошу у Ала, как разорвать связь с фамилиаром. Если есть способ это сделать, никому из нас не повредив, я сделаю. Но и ты должен прекратить попытки сделать меня своей рабыней во всем, кроме названия. Согласен? И перестать рассказывать, что я умею вызывать магию демонов. Ты можешь это сделать? Вернуть мне мою нормальную жизнь?

Трент наклонился вперед, мотая головой:

— Рэйчел, я никогда никому не говорил. Это не я.

Оливер хихикнул:

— Дети мои, это был Ник Спарагмос.

У меня будто сердце остановилось. Я уставилась на Трента — на его лице были написаны неподдельное удивление и гнев. Я даже не сразу заметила, что перестала дышать, пришлось заставить легкие работать. Ник? Ник им рассказал?

Мои мысли метнулись к кругу у него в квартире, к двум полоскам демонской метки на его плече. Вот, значит, как он это выяснил. Боже мой! Ник наверняка счел меня дурой, когда я попросила его помощи в краже у Трента. А Трент выглядел еще глупее, пытаясь с помощью Ника меня поймать. Ник обвел каждого из нас вокруг пальца не однажды, а дважды.