Незнакомцы - Дин Кунц

Проехав всего с четверть мили, Фэй притормозила машину.

— Возможно, я слишком сгущаю краски, — заметила она, расстегивая пуговицы куртки и нащупывая что-то под свитером, — и это нам вряд ли поможет, если они приставят нам к голове пушки, но на всякий случай пусть будут под рукой. — С этими словами она достала из-под свитера два кухонных ножа и положила их на сиденье рядом с собой.

— Откуда это у тебя? — удивилась Джинджер.

— Прихватила, когда убирала после завтрака посуду, — улыбнулась Фэй. — Мне не хотелось зря беспокоить Нэнси, потом как-нибудь все объясню им, когда кончится этот кошмар. — Она повертела в руках один из ножей. — Конец заточен довольно остро, да и все лезвие тоже. Не защитит, конечно, от пистолета, но может пригодиться, если они попытаются затащить нас в свою машину. Главное, выждать момент и ударить наверняка.

— Поняла, — сказала Джинджер, улыбаясь. — Когда-нибудь я познакомлю тебя с Ритой Ханнаби.

— Своей подругой из Бостона?

— Да. Вы с ней очень похожи.

— Что у меня может быть общего с женщиной из высшего общества? — с сомнением покачала головой Фэй. — Даже не могу себе представить.

— Ну, во-первых, вы обе всегда уверены в себе и не теряете самообладания, что бы ни случилось...

— Когда ты замужем за военным, — вставила Фэй, кладя нож на место, — ты либо приспосабливаешься, либо сходишь с ума.

— А во-вторых, — продолжала Джинджер, — у вас обеих при всей вашей внешней мягкости и женственности железный характер.

— Милочка, — снова улыбнулась Фэй, — ты тоже не сахар.

Они вновь тронулись с места и вскоре выехали с тенистой аллеи на окружное шоссе, придавленное свинцовым пасмурным небом.

Буровато-зеленая машина, явно не принадлежащая частному лицу, стояла на прежнем месте. В ней сидели двое мужчин. Они бросили безразличный взгляд на Джинджер, и она невольно кивнула им, но ответного жеста не последовало.

Фэй повела «Додж» вниз по склону, к подножию обрамляющих долину холмов. Машина с двумя незнакомцами двинулась следом.

* * *

Плюхался ли Майлс Беннелл со скучающим видом в громоздкое кресло за серым металлическим столом, расхаживал ли по комнате, отвечая — то с иронией, то с подчеркнутым безразличием в голосе — на вопросы, он ни на секунду не давал волю своим эмоциям, не суетился, не заискивал, не впадал в ярость и не выказывал страха, демонстрируя редкое мужество и самообладание.

Полковник Леланд Фалькирк все больше ненавидел его.

Усевшись за исцарапанным столом в углу офиса, Леланд неторопливо просматривал личные дела персонала подземного хранилища, с особой тщательностью — гражданских научных работников, проводящих опыты и исследования в пещере за массивной деревянной дверью, где хранился секрет 6 июля. Он надеялся сузить круг вероятных предателей, установив, кто из мужчин и женщин мог быть в Нью-Йорке в то же время, когда были посланы две записки и моментальные фотографии Доминику Корвейсису в Лагуна-Бич. Он приказал военной контрразведке выполнить эту работу еще в воскресенье, однако проведенное тайное расследование, как ему было доложено, не принесло никаких результатов: источник утечки информации установить не удалось. Но полковник не доверял больше контрразведке, как не доверял он ни Беннеллу, ни другим ученым. Он решил взяться за дело сам.

И вот теперь у Леланда возникли трудности. Во-первых, за минувшие полтора года в секреты было посвящено слишком много гражданских сотрудников: 37 человек, мужчин и женщин, специалистов в различных областях науки, имели допуск к программе исследований, разработанной Беннеллом. Значит, вместе с ним получалось 38 гражданских лиц. Да это просто чудо, что эти 38 яйцеголовых гениев смогли вообще сохранить до сих пор что-либо в тайне, не говоря уже об этом, самом главном секрете! Ведь они понятия не имеют ни о какой военной дисциплине.

Более того, только Беннелл и еще семеро сотрудников были полностью заняты в этой программе и практически не вылезали из хранилища. У остальных тридцати были семьи, другая научная и преподавательская работа, и они не могли все это забросить на длительный срок, приезжали сюда всего на несколько дней или недель, редко — на несколько месяцев. Вот почему и было чрезвычайно трудно определить, когда тот или иной сотрудник — или сотрудница — находился в Нью-Йорке.

Задача осложнялась еще и тем, что в декабре в Нью-Йорк выезжали трое членов постоянной группы, включая самого доктора Беннелла. Короче говоря, в список подозреваемых попадали в общей сложности по меньшей мере 33 научных сотрудника. А ведь был еще и обслуживающий персонал, охрана, да всех и не перечесть!

Леланд также подозревал в измене и всю службу безопасности хранилища, хотя осведомлены о происходящем в запретной пещере были вроде бы только майор Фугата и лейтенант Хелмс — начальник этого подразделения и его заместитель. В воскресенье, вскоре после того как Фугата приступил к допросу находящихся в данный момент в «Скале Громов» научных сотрудников, вдруг обнаружилось, что полиграф — детектор лжи — неисправен и доверять его показаниям нельзя. А вчера, когда из Шенкфилда доставили новый аппарат, в нем тоже нашли неисправности. Фугата утверждал, что второй прибор поступил уже испорченным, но все это была явная чушь.

Кто-то из допущенных к исследовательской программе видел секретные докладные записки о том, что блокада памяти у некоторых свидетелей дала трещину, и, решив воспользоваться этим обстоятельством, послал свидетелям письма и похищенные из досье фотоснимки. Когда же тучи начали сгущаться над головой этого мерзавца, он повредил детекторы лжи.

Леланд оторвался от своего занятия и взглянул на стоящего у окошка Майлса Беннелла.

— Доктор, поделитесь со мной своими соображениями об особенностях мышления ученых. Ведь вы так проницательны!

— С удовольствием, полковник, — живо обернулся к нему Беннелл.

— Все работающие с вами знают, какие ужасные последствия рассекречивания наших исследований предрекались в докладе специальной группы стратегических исследований еще семь лет тому назад. Так почему же среди них все-таки нашелся человек, столь безответственно нарушивший режим секретности?

— Дело в том, полковник, что не все согласны с выводами специальной группы, — с искренней готовностью помочь, которая слышалась в голосе, пояснил Беннелл, однако от Леланда не укрылся и легкий оттенок превосходства. — Некоторые же вообще полагают, что предание результатов исследования огласке не вызовет никакой катастрофы, что доклад в принципе неверен.

— Я так не считаю, — сухо заметил полковник Фалькирк. — А вы, лейтенант Хорнер? — обратился он к сидящему у двери помощнику.

— Я полностью с вами согласен, полковник, — откликнулся Хорнер. — Если уж и предавать эти сведения огласке, то не сразу, нужно сперва подготовить общественное мнение, а на это потребуются годы, может быть, десятилетие. И даже в этом случае...