Во власти черных птиц - Кэт Уинтерс

– Что случилось с миссис Эмберс?

– Пожалуйста, уходите.

– Когда нам прийти за фотографией? – спросила тетя Эва.

– Не знаю. Может быть, в понедельник утром.

Грейси открыла дверь и снова подтолкнула меня.

– Мы прерываем прием по семейным обстоятельствам, – крикнула она столпившимся у крыльца людям. – Духи дали нам понять, что они нуждаются в отдыхе. Приходите в другой день.

Она выволокла из студии замешкавшуюся тетю Эву и захлопнула дверь перед всеми нами.

Одетые в черное люди обеспокоенно зашумели.

– Эй, ты, потаскушка, что вы там сделали? – спросила та же крупная женщина, которая ранее столкнула тетю Эву со ступенек. – Почему вы все испортили для остальных?

– Это Мэри Шелли Блэк, – произнесла молоденькая брюнетка у нее за спиной. – С ней нельзя разговаривать таким тоном.

– Да будь она хоть Мэри, королева Шотландии. Я прождала четыре часа, чтобы получить фотографию с моим бедным Гарольдом, а она взяла и все испортила.

– Я ничего не портила…

Тетя Эва схватила меня за руку:

– Бежим!

– Чтобы убедить их в том, что мы действительно в чем-то виноваты?

– Беги!

К нам уже приближались двое крупных мужчин из конца очереди, и выражения их лиц не сулили нам ничего хорошего, поэтому я ее послушалась. Воспользовавшись тем, что мои ноги были обуты в скаутские ботинки на двойной подошве из дубленой кожи, я промчалась по лужайке, а затем побежала по тротуарам прибрежного квартала, пока Океанский бульвар не остался далеко позади.

Мы остановились, только запрыгнув на подножку трамвая, но я еще долго не могла успокоиться. Сидя на деревянной скамье рядом с тетей, я прижимала к груди подарок Стивена.

– Что все это значит? – спросила я, пытаясь перевести дух. – Что случилось там, наверху, с миссис Эмберс?

Тетя Эва хватала воздух ртом и прижимала руку к боку, пытаясь унять в нем боль.

– Не знаю. Но я уверена, что постоянные встречи со скорбящими родителями и супругами… и беспокойство об ушедшем на войну ребенке… кого угодно доведут до нервного срыва.

– Бедняжка кузина Грейси была встревожена, как перепуганная мышь.

– Бедняжка кузина Грейси переболела гриппом и выжила. От лихорадки у нее поседели и выпали волосы. Поэтому она и ходит в парике.

– Это был парик?

Тетя кивнула.

Я судорожно сглотнула.

– Я была готова поверить, что со всей этой спиритуалистической активностью семья считает, что в их доме обитают привидения.

Тетя Эва ерзала на сиденье, но не призналась в том, что дом Эмберсов вывел ее из равновесия. Мне уж точно было не по себе. Я начинала понимать, почему Стивену так не терпелось уехать из дома.

Я опустила пакет на колени и провела пальцами по собственному имени, выведенному почерком, который я обожала и который отражал художественную натуру его обладателя. Ш в Шелли и Б в Блэк казались почти чувственными. Мое странное зловещее имя в его исполнении всегда превращалось в нечто лирическое и красивое.

Я заметила, что шнурок, скрепляющий пакет, с одной стороны ослаб, как если бы кто-то уже отодвигал его в сторону, чтобы изучить содержимое. Бумага также была слегка надорвана.

– Мне кажется, пакет кто-то уже вскрывал. Как ты думаешь, это был Джулиус?..

– Мэри Шелли…

Мое имя сорвалось с губ тети тихим стоном.

Я отвернула надорванный край упаковки и вытащила фотографию в рамке. На мгновение я даже перестала дышать. Тепло разлилось по моему лицу и груди, распространившись до кончиков пальцев рук и ног. Завязки моей маски натянулись над широкой улыбкой.

В качестве своего последнего подарка перед тем, как уйти на войну, Стивен, зная о моей любви к электричеству, подарил мне фотографию молнии, зигзагом вонзающейся в сумрачное ночное море.