Проклятый дом - Виктор Альбертович Обухов

— Слышали? — спросил он у нас. — Босорканиху сегодня будут хоронить.

— Слышали…

— А я вам скажу, что просто так ее не захоронишь.

— Почему?

— Потому что только я знаю, кто она есть.

— Ну, предположим… — начала я решительный разговор, — мы тоже кое-что знаем. Скажи нам, Петр, что вы делали вчера ночью в хате Босорканихи. Только не врите, что вами там и не пахло. Вы нам можете даже не рассказывать, зачем туда проникли, нас это не касается, скажите только, почему так орали?

— А… Так это я на вас наскочил? А я думал, что это мне причудилось с перепугу. Ладно, люди вы чужие, вам можно рассказать… Залез я туда за самогонкой…

— Босорканиха самогон делала?

— Пил я у нее сколько-то раз.

— А покойницы не боялись?

— Чего покойников бояться? Почему ж я и заорал-то?! Самогонки я нигде не нашел и напоследок решил глянуть под кровать. Но и там ничего не увидел. Стою и думаю, куда б еще посветить. И тут меня кто-то хватает руками за плечи, а зубами — за шею. Я крутанулся, гляжу, а это старуха!.. Сидит на кровати, скалится и руки ко мне протягивает. Вот от чего я закричал. А вы бы не закричали? Босорканиха хотела из меня кровь выпить. Она — ведьма. И просто так ее не захоронишь.

— А что же надо делать?

— Надо осиновый кол ей в плечи вбить. Тогда она уже не встанет.

— Но если это все вам привиделось? — спросил мой муж.

— Я же трезвый был, — обиделся Петро.

— И я тоже видела ее сидящей на кровати.

— И тебе могло показаться…

— Ну, да… Ты же был самый здравомыслящий из нас в тот момент.

— Вы гляньте-ка сюда, — сказал Петро и хлопнул себя по загривку. — Видите, что там?

— Синяк небольшой… Мало ли…

— А не мало будет, если я скажу, что это ведьма еще ночью приходила к моей хате, глядела в окно и кивала мне головой, чтобы я вышел. Хорошо, что петухи загорланили, и она пропала. Я же совсем трезвый был. Вот как теперь…

— Так, значит, это вы теперь кол осиновый вытесываете?

— И вытесываю…

— А как же вы это собираетесь сделать?

— Пойду ночью и сделаю…

— По-моему, у него белая горячка началась, — сказал мне муж, когда мы шли с подворья Петра. — Два дня мужик ни грамма в рот не брал.

Я, помню, тогда промолчала, хотя могла ответить мужу как профессионал дилетанту.

Днем к нам пришел Мыкола Босоркань, угрюмо поглядел на всех и пригласил на похороны. Собачонка наша, как увидела его, так сразу уползла в будку и сидела там, повизгивая, до самого вечера.

— Я не пойду, — сказала бабка. — И вас не пущу. Видела, Даниловна, с какой злобой он глянул на тебя?

И мы не пошли, хотя мне, честно сказать, очень хотелось посмотреть, как здесь хоронят покойников.

— Любопытно… — сказала я вечером мужу, — пошел Петро на кладбище?

— Да он пьяный небось уже где-нибудь валяется.

— Проводи меня, пожалуйста, на двор.

Ночь на дворе стояла совершенно черная, глухая, без единой звездочки в небе. Стояла тишина, в которой напряженно звенели цикады.

— Давай постоим немного, послушаем тишину, — сказала я. Что это? Слышишь?

— Да. Вот опять…

То, что мы услышали, был долгий, унылый вой, раздававшийся со стороны леса. По всей деревне яростно забрехали псы. Еще раз донесся из леса тягучий и угрожающий звук.

— Вроде не должны сейчас волки выть, — сказал муж.

На следующий день ужасное происшествие взбудоражило всю деревню. С утра по деревне ходила жена Петра и рассказывала, что ее муж ушел куда-то с вечера, ничего не сказав, и его нет по сю пору. Она бы не переживала — такое с ним случалось не раз, — но он ушел вместе с собакой, и вот собака приползла домой с разорванным брюхом, вся обкусанная, и подохла перед крыльцом. Она была верная собака хозяину, и, значит, с ним что-то случилось. Уже собралась было команда, чтобы отправиться на поиски Петра, как из лесу прибежали испуганные ребятишки и стали рассказывать, что они увидели невдалеке от кладбища. По их рассказу выходило, что они нашли мертвого человека, которого не узнали, потому что такой страшный он был, и глядеть на него долго они не смогли. Все, кто слушал это, побежали на кладбище. К сожалению, мы с мужем не могли быть свидетелями всем этим делам, потому что с раннего утра ушли по грибы в другую сторону леса и узнали о случившемся уже от нашей бабки.

В мертвом человеке был опознан Петр. Он лежал невдалеке от кладбища, с разорванным горлом. Кровавый след тянулся от трупа на кладбище и приводил к могиле Босорканихи. Могила была разрыта, крышка гроба откинута, в спину покойной был вогнан кол. В деревне не знали, чему ужасаться более: сделанному Петром, или тому, что случилось с ним самим. По ранам на теле Петра, а также по шерсти, которой была забита пасть его пса, определили, что Петр стал жертвою волков. Во всей этой истории очень подозрительно вел себя Босоркань. Он не