Источник - Брайан Ламли

Они спустились вниз по последнему пролету деревянной лестницы к “кольцу Сатурна” — паутинообразной платформе, потом прошлись по периметру центральной сферы и, наконец, подошли к дорожке, ведущей к холодному ослепительному центру. В десяти футах от электрической ограды майор остановился, повернулся к Джазу и спросил:

— Ну, что вы скажете об этом?

Он мог иметь в виду только сияющий загадочный шар, находившийся по другую сторону ограды шагах в семи от них. Шар был совершенно неподвижен, не издавал никаких звуков, однако от него веяло угрозой.

— Вы говорили, что на этом месте находился ядерный реактор, — вспомнил Джаз. — Он что, тоже был подвешен в воздухе? Ладно, я понимаю, что здесь не место для шуток. Значит, вы хотите сказать, что после этого “отката” или “отдачи” все в радиусе шестидесяти пяти футов от центра этого... чем бы это не было... испарилось и перестало существовать, верно?

— Если бы я излагал это своими словами, я выразился бы так же, — кивнул майор, — но это было бы некорректным объяснением. Как я уже упоминал, правильным термином была бы “конверсия” или “превращение” По мнению Виктора Лучова, энергия луча, попав в ловушку, потянулась к потенциальной — а может быть, кинетической, не знаю, энергии реактора. Ну, можно сказать, как гвоздь притягивается к магниту. В момент, когда эти энергии объединились, взрыва не последовало. Возможно, следовало бы назвать это “эмплозией” или “схлопыванием” — я не могу сказать больше, чем знает сам Лучов. Во всяком случае, материя, из которой состояло основание этого отсека, сам реактор вместе с топливными элементами — ну да, и со всем периферийным оборудованием, которого было более чем достаточно — все это, от центра до сферической стены, которую вы сейчас видели, было съедено, трансформировано, конвертировано — называйте это как угодно. И люди тоже. Семнадцать ядерных физиков и техников исчезли бесследно.

На Джаза произвело глубокое впечатление если не манера изложения майора, то в любом случае содержание сказанного им.

— А радиация? — спросил он. — Должно было выделиться огромное количество...

Майор отрицательно покачал головой, не дав Джазу договорить.

— По сравнению с тем, что можно было ожидать, радиационный удар был сравнительно незначительным. В основном радиация концентрировалась в этих червоточинах, углубившихся на пятнадцать-двадцать футов в монолит, и там действительно были горячие точки. Мы, как могли, дезактивировали их, а потом залили бетоном. На уровнях, которые находятся выше этого места, остались опасные места, но и их преимущественно запломбировали. В любом случае эти уровни больше не используются и не будут использоваться впредь. Вы немножко полюбовались на магмассу, но не видели ее во всей красе. Металл, пластик и камень — это не единственные материалы, которые сплавились вместе под ударом этой неизвестной энергии, Майкл. Однако камень, металл и пластик не воняют! Я думаю, вы понимаете, что я имею в виду...

Джаз, скорчив гримасу, сказал:

— А как же они... очищали все это? Должно быть, это было кошмарно.

— Так оно и остается, — ответил Чингиз. — Вот почему там такое неяркое освещение. Для очистки использовали кислоту. Это был единственный выход. Но она оставляла язвы в магмассе, весьма неприятные на вид. Видимо, что-то подобное можно наблюдать в Помпеях, но там, по крайней мере, можно опознать фигуры людей. Не вытянутые, не выкрученные, не... вывернутые наизнанку.

Джаз, немного подумав, воздержался от уточнения значения последнего выражения.

Вотский, похоже, стал проявлять признаки беспокойства.

— Мы что, долго так будем стоять? — неожиданно пробурчал он. — Зачем нам изображать из себя мишени?

Джаз чувствовал к этому человеку неприязнь, граничащую с ненавистью. Он возненавидел его с первого взгляда и не мог не поддаться искушению хоть как-то задеть этого человека. Теперь он презрительно фыркнул:

— Вы боитесь, что у них дрожат пальцы? — и кивнул в направлении ближайшего пушечного расчета. — Или, может быть, они тоже имеют на вас зуб?

— Слушай, англичанин, — сказал Вотский, сделав шаг в его сторону, — я с удовольствием бросил бы тебя на эту ограду, чтобы полюбоваться, как ты будешь на ней поджариваться! Тебе уже советовали попридержать свой язык. А я? Я надеюсь, что ты будешь испытывать свое счастье до тех пор, пока не переберешь меру!

— успокойся, Карл, — обратился к нему майор. — Он еще не знает своей меры, вот и все. — И обращаясь к Джазу, сказал:

— Под мишенью он имел в виду другое. Разумеется, нас, но не в том смысле, в каком вы это поняли. Дело просто-напросто в том, что если что-нибудь — что-нибудь странное — начнет появляться из этого светящегося шара, то, следуя приказам, боевые расчеты немедленно откроют огонь и уничтожат, во всяком случае, попытаются уничтожить то, что оттуда появится. Причем на выполнение этого приказа ни в коей мере не повлияет тот факт, что возле шара стоим мы — прямо на линии огня.

— Но если такое случится, — добавил Вотский, — и если оттуда действительно что-нибудь вылезет, я предпочту пулю!

Майор, слегка вздрогнув, сказал:

— Давайте-ка пойдем отсюда. Карл прав: глупо стоять здесь, искушая судьбу. Такое случалось уже пять раз, и нет никакой гарантии того, что это не случится именно сейчас.

Когда они повернулись и направились обратно к лестнице, Джаз спросил:

— А у вас это снято на пленку? Если это случается регулярно...

— Нерегулярно, — поправил его Чингиз. — Пять... ну, назовем это экстренными случаями — за два года вряд ли можно назвать частыми событиями, но я понял, что вы имеете в виду. Ну да, Майкл, мы быстро сделали выводы. После первых двух случаев мы установили кинокамеры, а кроме того, есть кинокамеры, установленные прямо на стволах орудий. Включаются они в момент произведения первого выстрела. То, что видно в прицел, фиксируется кинокамерой на пленку. Что же касается штуковины, которую ваши люди назвали “пилюля”, то она была первой. Никто не был готов к такому. Вторая была поменьше, но и к ней мы оказались не готовы. И уж после этого установили камеры.

— А есть какие-то шансы на то, что я смогу увидеть то, о чем вы рассказываете? — Джаз шел ва-банк. У него не было почти никакой надежды выбраться отсюда, и тем не менее, ему хотелось выяснить как можно больше, рассчитывая на это самое “почти”.