Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков

чувствовал, как эти мысли удовлетворяют голос. Как он подначивает меня к этому. Черт, если бы у него было физическое тело, то этот гад наверняка бы плотоядно улыбался. Но я сдержался. Виноват ли этот человек в своем непреднамеренном издевательстве надо мной? Я почему-то так не думаю. Это всего лишь его работа. Для него я был просто очередным пациентом со странностями, коих у него наверняка было не один десяток за всю карьеру. Другое дело в том, что я не такой, как остальные. Я особенный. Потому что это не у меня в голове. Это все происходит на самом деле.

В какой-то мере я был расстроен. Я все же надеялся получить ответы, хоть какие-то. Но я снова оказался выброшен на произвол судьбы. Я даже решился сходить в церковь. Я никогда не был религиозным человеком. Но сейчас мне нужна была хоть какая-то помощь. Чтоб я хоть кому-то мог выговориться и не нарваться на осуждение или кривые усмешки.

Морально стало легче. Но в остальном ничего не изменилось. Может меня кто назовет сумасшедшим, но я собой гордился. Мало кто может держать у себя в голове нечто и при этом не сойти с ума, продолжать ходить на работу и вообще вести обычную жизнь. Скорее всего, это так благоприятно на мне сказался поход в церковь. Да, так оно и есть! Это же очевидно. Даже голос стал вести себя спокойнее. Я отметил, что в основном его активность приходилась на поздние часы. Днем он лишь редко издавал какие-то звуки, но они были настолько незначительны, что ни разу не отвлекали меня от работы.

Но моя болезнь, наверное, я имел право называть это таким термином, все продолжала приобретать новые симптомы. Одной ночью моя женщина во время секса неожиданно меня с криком отпихнула от себя. Она вся дрожала. Я, совершенно сбитый с толку, начал пытаться ее успокоить, но она все как безумная повторяла, что мои глаза начала светиться желтым цветом. Я был уверен, что ей показалось. Я не чувствовал в тот момент ничего, кроме возбуждения. Если бы со мной начали происходить какие-то физические изменения, то я бы наверняка заметил это. Но она продолжала меня убеждать, что это все произошло на самом деле. Потом она припомнила мне то, что я ходил во сне. Спрашивала, обращался ли я к врачу, что он мне посоветовал. Я был раздражен. Начинал жалеть, что вообще ей что-то рассказал. Я никогда не позволял себе поднять руку на женщину, но в тот момент безумно хотелось ее ударить за то, что она таким наглым образом лезет в мою жизнь. От злости я был вынужден вцепиться в край кровати. Как можно спокойнее велел ей убираться. Тогда я счел ее просто за чертового параноика, который видит то, чего нет и быть не может. Еще и за психа меня наверняка приняла. Но я что тогда считал, что считаю и сейчас себя абсолютно нормальным, как она посмела вообще?

Она приняла это с достоинством. Она даже не стала закатывать истерику. Все же на утро я подумал, что немного погорячился. Ей просто стоило успокоиться и тогда все нормализуется. Я решил позвонить ей, как только настанет время.

Следующей ночью мне не спалось. Я чувствовал, что голос зовет меня покинуть эти четыре стены. Поворочавшись немного, я все же подумал, что немного прогуляться действительно было бы сейчас не лишним. На этот раз я пошел в лес осознанно. Я не особо отдавал себе отчет в том, куда я иду. Я просто шел и все. Выйдя на поляну, я уставился на почти что полную луну. Каким-то внутренним чувством я догадался, что полнолуние только завтра. Но от этого мое желание слиться с этим лесом будто становилось еще сильнее. Мне было очень тоскливо в тот момент. В голове вместо привычного уже голоса раздался волчий вой. Я поддался ему. Запрокинув голову, я завыл в унисон со всеми волками, которых я мог слышать. В неведомом порыве я буквально сорвал с себя всю одежду. Пусть была уже середина сентября, но я не чувствовал холода. Я стоял голый среди деревьев и чувствовал, как меня пронизывает энергия. Я лег на сырую землю. Потянувшись, я прям там и уснул, среди уже начинающей опадать листвы, освещаемый луной.

Утром я оделся и, как ни в чем не бывало отправился на работу. Мне было немного не по себе. Ночью все, что я делал, казалось естественным. Лишь только в тот момент я понял, как все это выглядело со стороны. А еще я начинал догадываться, что со мной происходит. Я ведь как-то смотрел пару фильмов на эту тему со своей женщиной. Я становился оборотнем. Эта мысль повергала меня в шок, но иначе я просто не мог объяснить, откуда у меня вся эта внезапная тяга к лесу и волкам. И мои якобы светящиеся глаза теперь имели под собой хоть какой-то базис. Другой вопрос был в том, что я не мог вспомнить, чтобы меня кто-то кусал, ведь в тех фильмах именно так это и происходило — человека кусал волк, и он превращался в зверя. В моем случае все было иначе. Я снова вернулся к теории о том, что дело в медальоне. Иногда я размышляю о том, что могло бы быть, если бы я хоть на секунду допустил, что это по его вине со мной происходили все эти вещи. Может мне действительно стоило его просто снять и все бы образумилось? Это было бы даже логичным шагом, но… Оно ведь уже было внутри меня, верно? И что бы изменилось от того, что я его снял? Ровным счетом ничего. Я решил, что просто должен быть сильным. Должен это как-то подавить. Поклялся, что сегодня ночью я постараюсь не спать, буду сидеть до последнего и сопротивляться всем моим чувствам. Сопротивляться этому голосу. Твердо решил, что если моя безумная мысль верна, и я действительно становлюсь оборотнем, то я должен показать зверю, что я сильнее!

Дома я просто сидел перед телевизором. Я пытался его смотреть, но голос перекрикивал все его звуки. Он рвал и метал. Мне было больно. Но моя железная воля держала его под контролем. Я не собирался двигаться с места. Я сильнее его!

Когда я проснулся, то ощутил во рту что-то теплое. Дул ветер. Открыв глаза, я был готов уже почти принять как должное то, что я опять оказался в лесу. Но это было