Незнакомцы - Дин Кунц

Снедавшее его любопытство было сильнее страха. Паркер вообще был страшно любопытным и, может быть, только благодаря этому и стал известным художником, поскольку любопытство лежит в основе творчества. Поэтому он огляделся по сторонам и осторожно двинулся направо, к одному из источников этих таинственных звуков.

В конце коридора звук вновь расслоился надвое, хотя оба сигнала с едва слышным интервалом поступали из-за одной и той же чуть приоткрытой двери в темную комнату. Прижавшись спиной к стене, Паркер толкнул дверь, ожидая, что сейчас на него кто-то прыгнет из мрака, но этого не произошло, лишь загадочное попискивание стало громче. Когда глаза его привыкли к темноте, он обратил внимание, что сквозь плотно задернутые шторы, закрывающие большое окно или балконные двери, просачивается бледный свет. Кроме того, странный зеленый свет исходил откуда-то из глубины комнаты, как раз из того угла, который художнику из-за двери не был виден.

Паркер вошел в комнату, щелкнул выключателем и увидел близнецов. Первой его мыслью было, что девочки мертвы. Они с открытыми глазами, не шевелясь, лежали на спине на огромной кровати, затянутые до подбородков одеялами. В следующий момент Фейн сообразил, что зеленый свет и странные сигналы исходили от подсоединенных к девочкам проводами с датчиками мониторов электроэнцефало— и электрокардиографов. К двойняшкам также были подключены капельницы. Сомнений не было: бедняжкам промывали мозги. Судя по обстановке комнаты, это была не детская, а одна из комнат, предназначенных для гостей, — видимо, девочек положили сюда вместе на одну кровать, чтобы легче было проводить процедуру.

Но где же сами захватчики и мучители? Неужели эксперты по контролю над сознанием настолько уверены в эффективности применяемых ими наркотических средств, что могут позволить себе оставить семью в доме без присмотра, а сами отправиться обедать в «Макдональдс»? Неужели они не допускают даже мысли о побеге кого-нибудь из своих жертв?

Паркер подошел к одной из девочек и склонился над ней. Несколько секунд ее широко открытые глаза оставались неподвижными, потом начали быстро моргать — десять, двадцать, тридцать раз подряд, затем вновь замерли. Девочка не видела Паркера. Он помахал перед ее лицом рукой, но реакции не последовало.

На голове у девочки были надеты наушники, соединенные проводом с лежащим на подушке рядом с ней магнитофоном. Паркер наклонился еще ниже, слегка сдвинул один из наушников и услышал мягкий, мелодичный и проникновенный женский голос:

«В понедельник утром я проснулась поздно. В этом мотеле замечательно спится, потому что обслуживающий персонал очень внимателен и предупредителен. Можно сказать, что это своего рода загородный клуб, здесь все не так, как в других гостиницах, где горничные уже с раннего утра начинают греметь ведрами и пылесосом в холле. Здесь просто великолепное местечко для отдыха. Как бы мне хотелось снова приехать когда-нибудь сюда! Так или иначе, когда мы наконец встали с постелей, Крисси и я отправились на прогулку, надеясь встретиться с приличными мальчиками, но нам не повезло на этот раз...»

Завораживающий тембр женского голоса напугал Паркера, и он поспешно поправил наушники на голове девочки.

Вероятно, кто-то из Салко вспомнил то, что пережил в мотеле «Спокойствие» позапрошлым летом, так что эти нежелательные воспоминания пришлось заново стирать и заменять возникший пробел ложными воспоминаниями, повторяя магнитофонную запись много раз.

Доминик кое-что объяснил приятелю по телефону, но до сих пор он так до конца и не осознавал всю меру секретности этой тайной операции. Теперь же, услышав этот вкрадчивый шепот, вливающийся в уши девочки, Паркер понял все окончательно.

Он обошел кровать и посмотрел на вторую девочку, тоже отчаянно моргавшую через определенные интервалы. Ему в голову пришла мысль отсоединить все эти проволочки и вынести девочек из дома, пока не вернулись их захватчики, потом найти телефон и позвонить в полицию...

Внезапно он почувствовал, что за ним наблюдают, и резко обернулся, отскочив в сторону. Трое мужчин — двое из них в темных матерчатых брюках и белых рубашках с расстегнутыми воротниками и закатанными рукавами и один в очках, костюме и при галстуке — настороженно смотрели на него из дверного проема. Это явно были правительственные агенты. Один из них спросил:

— Ты кто такой, черт бы тебя побрал?

Без лишних слов Паркер в три прыжка пересек комнату и с разбега вышиб плечом застекленную дверь на балкон, на ходу моля Бога о том, чтобы шторы не оказались слишком широкими, а стекла — слишком узкими и он не запутался бы и не врезался в стену. Однако он прошел между половинками штор и распахнувшимися створками двери, словно локомотив, успев лишь услышать за спиной удивленный вопль да треск рамы и звон осколков, посыпавшихся следом за ним на балкон. Ему очень повезло, что двери были створчатые, а замок слабый.

Оглядевшись, Паркер обнаружил, что лежит плашмя на стеклянном столике между двух шезлонгов из красного дерева на балконе второго этажа. Ухватившись за перила балкона, он перемахнул через них и полетел вниз, думая лишь о том, чтобы не упасть на острый сук или жесткий куст. Но и на этот раз художнику повезло — он приземлился на газон, больно ударившись спиной и плечом, но не переломав при этом костей. Фейн перекатился на другой бок, вскочил на ноги и побежал. Внезапно перед ним с легким шорохом разлетелась в стороны листва, и не успел он сообразить, что происходит, как от дерева отскочил кусочек коры, и он наконец понял, что по нему стреляют, причем из пистолета с глушителем, поскольку выстрелов не было слышно. Паркер резко дернулся влево, потом вправо, упал в цветочную клумбу, выбрался из нее, добежал до живой изгороди, перепрыгнул через нее и помчался дальше.

Они были полны решимости убить его, чтобы не дать ему никому рассказать о том, что он видел в доме. Теперь они скорее всего поспешно перемещают куда-нибудь, а может, и убивают членов семьи Салко. Но на чьей стороне будет полиция, если убийцы работают на правительство? Есть ли смысл обращаться к властям за помощью? Кому они скорее поверят — взбалмошному и подозрительно одетому художнику с косматой бородой и растрепанными волосами или же трем аккуратным агентам ФБР, которые наверняка найдут благовидное объяснение своему появлению в доме Салко, а Паркера Фейна объявят преступником, которого они пытались задержать. Боже, да ведь они вполне могут и арестовать его прямо в полицейском участке!

Паркер припустил еще быстрее. Но не к машине, а вниз по склону оврага и по каменистому руслу ручья, петляя между деревьями и кустами, вскарабкался по другому склону наверх, очутился на чьем-то заднем дворе, пересек, тяжело дыша, газон и побежал вдоль дома. Наконец он оказался на улице, свернул в переулок и пошел медленнее, чтобы не привлекать к себе внимание прохожих, все больше удаляясь от дома Салко.

Он знал, что ему следует делать. После всего увиденного он со всей ясностью осознал нависшую над Домиником опасность, и если раньше Паркер представлял ее себе лишь умозрительно, то теперь, познакомившись с ней воочию, прочувствовав собственным нутром и едва не поплатившись за свое любопытство жизнью, он уже не сомневался, что ему нужно срочно лететь в округ Элко. Доминик Корвейсис был его другом, быть может, лучшим другом, а дружба обязывает помогать в беде, не бросать товарища в трудную минуту. Можно было бы поступить проще: плюнуть на все и вернуться к мольберту в уютном доме в Лагуна-Бич. Но тогда Паркер перестал бы быть самим собой, а этого он не смог бы перенести, потому что нравился самому себе таким, каким он был!