Комната ужасов - 2 - Майкл Грей

Женщина в зеркале надувала губки, выпячивала грудь, звала.

– Позже, – пообещала Алита, – ты же знаешь правила.

Она перекинула назад вуаль своих волос, поднялась со стула и загрузила посуду в моечную машину. Пора одеваться и идти на работу.

В лифте уже были две женщины. Алита улыбнулась короткой механической улыбкой Холли Колдер и повернулась к Клэр Сэксони.

– Нижняя стоянка, Клэр, будьте добры, – попросила она.

Обе, и Алита и Клэр, были одеты в строгие костюмы. Платье Холли, пожалуй, коротковатое, отличалось излишней яркостью.

– Как вам понравилась вечеринка? – спросила Холли в своей энергичной, торопливой манере.

– Базар. – Клэр нахмурилась.

– Вам удалось встретиться с кем-то? С интересным человеком?

– Единственный человек, который меня там интересовал, – Питер Уайлд. Он не задержался. У меня к нему вопросы. Важные вопросы.

– О, да! – Холли взмахнула руками: – Мне понравились его волосы. „Орлиные крылья“. Прекрасно ухоженные, слегка тронутые сединой.

Алита кашлянула и посмотрела на Клэр. Уголки рта Клэр дернулись.

– Да, я собиралась спросить, кто делал ему прическу. – Брови ее поднялись, и женщина обратила свои изумрудные глаза к длинноволосой брюнетке:

– Алита, в воскресенье у меня будут друзья: бизнесмены, журналисты. Возможно, вам было бы интересно?

– Еще бы! С радостью, – воскликнула Холли.

– Буду непременно, – ответила Алита.

Клэр посмотрела на Холли, потом на Алиту.

Пожала плечами.

– Что ж, прекрасно, приходите обе. Одиннадцатый?

Лифт остановился, двери открылись. Холли выглядела растерянной.

– А, это мой, кажется. Пока.

– Вот и верь ей! – бросила Клэр, когда двери за крылись.

– Она, конечно, немного.

– Не в себе? А вас не удивляет?

– Что?

– Чем я зарабатываю на жизнь – каждому известно, а вы? Вы вниз по делам, очевидно? – Брови Клэр снова взлетели.

– Помощь при стрессах.

– А ведь это не дешево. Вы знаете, что у нее одна из самых больших квартир? Тысяча шестьсот два. Даже сами числа большие. Я в тысяча шестьсот четвертой. Дорого. Вас не удивляет, чем таким эта, с ветром в голове, занимаемся, что даже может себе позволить тут жить?

– Я не думала, что.

Дверь снова открылась, и обе женщины прошли на нижнюю стоянку.

– А я думала, – продолжила Клэр. – Мужа у нее, кажется, нет. Холли, должно быть, занимается… Есть, по-моему, одна работа, которую она способна освоить.

– Вы имеете в виду.

– Да. Она, должно быть, „подрабатывает“.

– Ну-у. Я не знаю. Она не похожа на одну из этих.

– В каждом деле есть свои классы. То, что Холли не носит кожаную мини и сетчатые чулки, еще не значит, что она… – Клэр легонько похлопала Алиту по руке. – Готова побиться об заклад, это высокооплачиваемая девушка-по-телефону. Дорогая шлюха, вот и все. – Она, казалось, смаковала слово. – Мужчины любят таких маленьких пустоголовых чирикалок: „ах, я такая беспомощная“. Запомните мои слова.

Алита казалась шокированной.

– Да вы, прямо невинная, в некотором роде, а, Алита?

– Пожалуй, что так. До воскресенья.

Алита Ла Тобре запарковала свой „линкольн“ на подземной стоянке „Уайлд Билдинга“ на Ривер-стрит. До того как Уайлд купил его и отремонтировал, он назывался „Мэнсфилд Билдинг“. Теперь здесь разместились офисы финансовой элиты Ридж-Ривера.

Лифт-экспресс одним махом перенес Алиту на шестнадцатый этаж. Плоские ее туфельки шептали что-то в тяжелые ковры коридоров. Женщина прошла мимо двери из закаленного стекла с табличкой „Консультация при стрессах. Только по записи“. Остановилась у двери без таблички и достала из маленького черного кожаного дипломата ключи.

Комната, в которую Алита вошла, меньше всего походила на кабинет. Пол был выложен черной и белой плиткой. Одну из стен закрывал стенной шкаф с зеркальной дверцей. Три двери. Одна в коридор, другая в ванную со всеми удобствами, и третья – в ее „мастерскую“. Единственной мебелью были простой стул из белого пластика с вертикальной спинкой и соответствующий туалетный столик с лампой. Все это могло бы сойти за гримерную комнату в каком-нибудь мало-мальски преуспевающем театре.

Алита сняла туфли и убрала их в шкаф. Туда же последовали жакет, юбка и белье: все аккуратно развешено и сложено. Раздевшись, женщина побрела в ванную и смыла макияж, наложенный от силы час назад.

Алита расчесала волосы за туалетным столиком, заплела, булавками укрепила на голове пластиковый конус и обмотала его косой. Пришпилив волосы, она взяла маленькую щеточку и распушила конец косы в „перо ворона“. В ящичке туалетного столика хранился театральный макияжный набор. Алита наложила очень бледный непрозрачный слой. Глаза. Первым делом накладные ресницы: нелепо длинные и тяжелые. Второе: следующий слой грима, полностью закрывший ее натуральные брови. Нарисованные брови смотрели вверх. Потом она очертила область, которую надо закрасить тенями. Сегодня это будет металлически синий цвет. Голубые тени под и над глазами, как две выразительные запятые, кончались там, где начинались зачесанные назад волосы.

Алита скользнула в сатиновые трусики, затем натянула блестящие обтягивающие штаны из искусственной кожи. Теперь блузка из черного газа с короткими рукавами. Чтобы застегнуть восемнадцатидюймовый пояс из черной кожи с бронзовыми заклепками и двумя тяжелыми бронзовыми пряжками, Алите пришлось втянуть живот. Теперь – сапоги. До пол-икры, жесткие, с каблуками в виде семидюймовых кожаных шильев и маленькими платформами на носках – чтобы иметь опору под кончиками больших пальцев. И шпоры. Подъем – как туго натянутый лук. Алита поднялась со стула и сделала несколько пробных шагов. Каждый раз ей требовалось какое-то время, чтобы ноги привыкли к хождению „на пуантах“. Последние штрихи. Она натянула перчатки. Черные кожаные перчатки до локтя, достаточно удобные. Наконец галстук-удавка. Вельветовый, с шипами, как на ошейнике для похотливой суки. Женщина сделала шаг к зеркалу. Неприметная, пяти футов росту Алита преобразилась. От пола до верхушки ее полуночной прически теперь было добрых шесть футов. Вместо лица – свирепая маска. Груди, приподнятые туго затянутым ремнем, гордо обнаруживали себя через прозрачную вуаль блузы – недоступные, запрещенные, неприкосновенные. Между туалетной комнатой и комнатой, где она принимала посетителей, располагалась ее „мастерская“. Стены здесь были отделаны темными панелями и заставлены книгами. Полное собрание Маркиза де Сада: от „Жюстины“ до „Ста двадцати дней Содома“, Леопольд Захер-Мозох – „Венера в мехах“, „Дневник Тайберна“, „Полная история наказаний“. Большая часть томов в кожаных корешках были пустыми, „куклами“. Стоял дубовый письменный стол и немного довольно причудливого вида мебели с кожаной обивкой. Картины на стене принадлежали кисти Дорэ. Алита села за свой стол и убрала хлыстик для верховой езды с ежедневника. Зазвонил телефон.