INFERNAL - Алексей Вилков

Смирившись лично с Адель, я не смирился лишь с тем, что придётся оплачивать её счёт. Жуткое расточительство при моих теперешних затратах. Платить за катастрофически неприятного человека неприятно неисчислимым образом. Многие не зря считают меня жадным.

Раньше времени в ресторане появилась и Лиза. Рядом волочилась Адель. Вместе! Какая червоточина. И я сглотнул приступ ревности. Она же проводит с ней чересчур много времени! С чего вдруг? Как они вообще успели помириться? Женская дружба – таинственная и непонятная вещь. Без женской логики в ней не разобраться, а я и обычную логику с трудом понимал, предпочитая жить на ощущениях и интуиции.

Моя ладонь взметнулась вверх, напоминая кассира из ресторанов быстрого обслуживания.

Девушки заметили её и ускорили шаг.

– Вы на удивление пунктуальны, – сказал я, поднимаясь из-за стола и усаживая Лизу.

Ради приличия я помог устроиться и Адель.

– Спасибо. А ты, как всегда, самый галантный кавалер, – мило ответила Лиза.

Адель кисло оскалилась и молча села, не проронив ни звука. Обманчивое впечатление. Она ещё успеет наговориться всласть. Хитрая пигалица не упускает возможности потрепаться о высоком искусстве.

Поэтесса уселась подальше от меня, но поближе к Лизе, вызвав во мне противоречивые чувства. С одной стороны, это вполне устраивало меня, я не ощущал её чавканье и смрадное дыхание, но её близость к моей женщине повторило приступ ревности с силой в десять балов по шкале Рихтера.

Я вытряс из себя последние капли толерантности и человеколюбия, чтоб подавить антипатию. В самом деле, мне нечего на неё злиться, и она пока не сделала ничего плохого. Напротив, Адель даже хотела меня – и пусть. Это только ласкает моё самолюбие. Я не спал с ней и не собираюсь. Её вина в том, что Адель портит интимный и незабываемый вечер с Лизой. Утешает одно – она не останется с нами до утра, а так я не имею особых претензий. Самоубеждение и рациональное объяснение своих мыслей остудили оголённые нервы. Адель уже не так сильно раздражала, выглядела терпимо и вела себя пристойно. Пока. И всё ещё хотела меня…

Её чёрные, как у ворона, волосы были заплетены в чёрствую косу. Тушь на ресницах аккуратно подобрана, и зелёный маникюр на ногтях смотрелся не дико, а привычно. С тех пор, как я её видел последний раз, Адель немного поправилась. Жир отложился в неправильных местах, и она совершенно его не скрывала, скорее, не замечала вовсе, или, наоборот, выставляла всем напоказ, но я не любитель пышных форм, особенно если это формы Адель. По ней плачут все фитнес-центры столицы. Ей придётся покупать годовую карту на семь посещений в неделю, чтобы сбросить к следующему пляжному сезону пять или семь килограмм. Но это вряд ли что-то изменит. Адель есть Адель, банальная московская поэтесса, раба правильной поэзии и точности художественных образов. Макияж макияжем, и пусть она даже с натяжкой выглядела прилично, но всё равно походила на вредную ведьмочку из детских американских страшилок. Взрослого она не могла напугать, а ребятишек в яслях легко. Достаточно появиться в тихий час и пожелать деткам спокойной ночи. Энурез и плач до утра обеспечен.

Мой взгляд не отрывался от Лизы, а её лик завораживал и открывал нечто бесценное.

Выглядела она чудесно: лёгкое летнее платье со скромным вырезом, достаточным для примерки моего неожиданного сюрприза. Та же грациозная шея, тот же остренький носик с налётом стирающихся веснушек и огненно-карие глазки. Вдумчивые и вечно загадочные, поэтому особенно притягательные. Её формы вдохновляли и будоражили кровь. Спинным мозгом я чувствовал, как лица пижонов с соседних столиков разглядывают мою сладкую девочку. Ни намёка ревности я не испытывал. Ревность относится лишь к Адель. Я гордился Лизой.

Первой к меню прикоснулась поэтесса, быстро листая папку, как старую записную книжку.

– Мы заскочили в «Ереван Plaza», – улыбалась довольная Лиза. – Там я присмотрела себе пару симпатичных костюмчиков. Почти купила, но вовремя передумала. Неудобно будет тащить их сюда. Славные были вещички.

– Заедем на обратном пути, – пообещал я. – Ты попросила их отложить?

– Не помню, – рассеянно ответила Лиза. К шмоткам она была куда равнодушнее подруг.

– Я тоже присмотрела сумочку, – не отрываясь от меню, выпендрилась Адель. – Захватите меня с собой? Сумочка ждёт меня.

Подобная перспектива не вдохновляла, и я передумал кататься с ними по магазинам.

– Не знаю, успеем ли мы, – сказал я, давая понять подруге, чтоб не рассчитывала на меня. – Задержимся здесь надолго и сразу махнём домой. Никуда ваши сумочки не денутся.

– Без разницы. Захвачу её завтра, – пожала плечами Адель.

– Завтра мы собирались в солярий, – напомнила Лиза.

– Успеем. Лишний час нас не спасёт.

– Верно. Завтра я раньше освобождаюсь.

Тогда я распахнул меню и первый выбрал несколько блюд. На улице слишком жарко, чтоб испытывать чувство голода, поэтому я ограничился жареным стейком на гриле и грейпфрутовым соком. Лиза заказала греческий салат, выпечку и непонятный коктейль с труднопроизносимым названием. Не помню, что заказала Адель. Бубня себе под нос, она долго терзала официанта расспросами о содержании йода в морской капусте. Логично предположить, что морская капуста явно часто присутствовала в её рационе. Невинная блажь поэта…

Ожидая заказ, Лиза принялась делиться впечатлениями дня. Моя сладкая девочка сообщила, что её тоже ждёт премия. Выходит, я не один кую железо, пока горячо. Похвастаться успехами могла и моя расторопная скво. Я искренне радовался её успехам и прочил ей блестящую карьеру. Лизу же мало волновали подобные перспективы, она птица вольная, и готова заниматься исключительно тем, что ей интересно, а интересы её легко меняются. И в этом она права на сто процентов. Чем только не занималась она в свои неполные двадцать семь, и каких увлечений не пробовала. Её сезонные занятия дайвингом на Мальте меня давно не удивляют, а когда она записалась в спелеологи, так я чуть не поперхнулся собственной слюной. Насилу уговорил её повременить с поспешным решением. Лиза повременила и, слава Богу, успела забыть о столь экстремальной затее. Постучим по дереву. Лиза – неудержимая экстремалка, и готова покорять вершины Гималаев, прорываться с саблей сквозь дебри амазонских джунглей, кормить пираний кровавыми куриными крылышками и отправиться в подводную Одиссею на дно Атлантики – всё это если пока не было в её жизни, то намечается в грядущей перспективе. И я не представляю, как мне придётся с этим справиться, и как вообще терпеть её выходки, но я люблю её и поэтому разрешаю ей почти всё. А на какие эксперименты она готова в постели – об этом даже язык не поворачивается намекнуть. Но всему своё время…

Будни Адель не отдавали духом альпинизма и кладоискательства. Последние годы она чистокровная домоседка. Когда-то она состояла в комитете «Гринпис» и ездила с группой полоумных фанатиков атаковать торговые суда в районе Южных Курил под эгидой запрещения китобойного промысла. Невозможно представить, как она размахивала зелёным флагом и покрывала браконьеров отбойным матом, читая им своё раннее творчество. Но после десантного штурма судна и нескольких ответных оплеух от японских моряков (Адель полезла в драку первой и до сих пор гордится своим чистосердечным порывом) её порыв подутих. Активистка «Гринпис» поняла, что её крик о помощи – капля в море, и ничего не изменится, а друзья её – безмозглые шуты, живущие на дармовщину и готовые отстаивать любые идеалы, за которые хорошо платят и, до кучи, отмазывают за хулиганское поведение. Адель замкнулась в себе и ушла в творчество, написав несколько печальных поэм, обличая нравы «Гринпис» и стыдя охотников за китовым мясом. Её мигом исключили из числа добровольцев. Адель гордо махнула хвостом и написала следующую гневную тираду. Даже её очередной неизданный сборник назывался «Мёртвый голубой кит» или «Туши на пляже». Стихи прослушали в поэтической лаборатории и дружно хвалили, добавив в заключение, что чего-то не хватает, но в целом очень даже ничего. В тему и честно, а это есть настоящая поэзия.