Усмешка тьмы - Рэмси Кемпбелл

Боюсь, что Двусмешник написал отзыв о каком-то другом фильме. Фильм, вошедший в «Золотой век юмора» – вне всяких сомнений, «Табби и ужасные тройняшки» (о трех взрослых копиях Табби). Может ли кто-нибудь прояснить, соответствует ли описание «Выводка» реальности, и если да – возможно ли где-нибудь посмотреть этот фильм?

Создав тред, я возвращаюсь на страницу, посвященную Табби. Мне хочется еще раз прочитать его биографию, но теперь ее кто-то удалил. С какой стати?

Пытаюсь найти что-нибудь о «Видеоизобилии» – быть может, если хоть какие-то их контакты сохранились, я смогу узнать, откуда они взяли материалы о Табби, – но ничего не всплывает. В самом разгаре поисков звонит телефон.

– Ты занят? – спрашивает Натали с ходу.

– Для тебя – никогда. Как там Марк?

– Сидит за компьютером. Хочешь с ним поговорить?

– Да нет, я просто…

– Тут лишних ушей нет, если в этом дело. Прости, что вчера все пошло наперекосяк. Но, по-моему, у тебя новый фанат.

– Ну, я надеюсь, он знает, что я один из его фанатов.

– Фанат этого твоего Табби, – после выразительной паузы говорит Натали. – Всю дорогу домой только о нем и трещал.

Означает ли это, что он решил не рассказывать ей о том, что случилось в цирке?

– Напомни ему, что мы можем вместе еще раз посмотреть этот фильм.

– Не думаю, что это ему нужно. Наверное, он даже во сне хихикает, – доверительным тоном она добавляет: – Вообще, он тобой жутко гордится, тут и думать нечего.

– Рад слышать.

– А я-то как рада!

– А я тогда рад вдвойне! И да, кстати, о чем ты хотела рассказать? – рискую я.

– Прости, что так долго молчала. Я бы, наверное, сорвалась, если бы позвонила прямо из Виндзора, – она коротко вздыхает. – Не удивлюсь, если мои предки специально не брали трубку, чтобы я не узнала, зачем они меня высвистали, пока не явлюсь лично пред их очи.

Что ж, по крайней мере, родители Натали не имеют ничего против того, чтобы оставлять Марка со мной – если только это не какая-то уловка, благодаря которой меня можно будет объявить человеком ненадежным.

– Ну, и чего им было нужно?

– Хотели свести меня с одним из старых знакомых.

– Не с тем ли самым парнем, который, по их словам, поднялся по жизни?

– Я не знала, что они говорили с тобой об этом.

– Было дело. Когда они подвозили меня от твоего дома. Я думал, уже вылетело из головы.

– Но почему-то не вылетело, и голос у тебя недовольный.

– Правда?

Язык морской волны слизывает с монитора все результаты поиска по «Видеоизобилию», и я щелкаю мышкой, чтобы убавить звук заставки.

– Я правда не мешаю тебе работать? – уточняет Натали.

– Правда… Ну ладно, мешаешь, но я этого даже хочу.

Мне в голову вдруг приходит мысль, что нужно поискать в Интернете Чарли Трейси – составителя «Золотого века юмора».

– Больше они мне ничего не сказали, – оправдываюсь я. – Я даже не знаю, кто он.

– Его зовут Николас. Я ходила с ним в школу. У него издательское дело, он предлагает мне работу.

– Натали, я дико извиняюсь. Конечно, нужно было спросить у Кирка, не сможет ли он как-то пристроить тебя к гранту. И я спрошу, обещаю.

– Да не стоит. Могут возникнуть проблемы.

– Не вижу в корне никаких проблем. А что, к слову, он тебе предлагает?

– В общем, он выпускает журнал по современному искусству. И этому самому журналу надо подновить дизайн. Николас считает, что мне это по плечу. Он видел «Кинооборзение».

– Неужели твои родители не встали на дыбы от одного упоминания этого названия?

– Ты удивишься, но нет.

Можно было бы и удивиться, и даже выказать некоторое недоверие, но я был слишком увлечен изучением картонного футляра «Золотого века юмора». Компания-дистрибьютор, если верить сведениям на нем, базировалась в Олдхэме.

– Так ты получила эту работу?

– Мне, конечно, придется явиться на собеседование, но, похоже, дело обстоит так: если я захочу, то меня возьмут без вопросов.

– А ты хочешь?

– Платят больше, чем я получаю сейчас, и работа интереснее.

– Ну так чего ты ждешь? – я зажимаю телефон между ухом и плечом, набирая «Чарли Трейси, Олдхэм» на поисковой странице «Бритиш Телеком». Мой голос, по идее, должен звучать ободряюще, но Натали так не кажется:

– Не надо было звонить, да? Ты, по-моему, хочешь побыть один.

– Да нет. Тебя я всегда рад слышать. Просто нашел хорошую зацепку, вот и все, – и это правда, потому что я, похоже, только что откопал номер телефона Чарли Трейси.

– Тогда – не смею мешать.

– Погоди, – говорю я, слегка встревоженный натянутыми нотками в ее голосе. – Есть хоть какие-то причины, по которым тебе не стоит браться за эту работу?

– Не могу придумать ни одной.

– Тогда – вперед. Когда мы сможем увидеться?

– Как только отлипнешь от своего компьютера – так сразу.

Звучит до боли несправедливо, но я не подаю виду:

– Есть какие-нибудь планы на вечер?

– Хочу подготовить наброски к собеседованию.

– Хорошая идея! Если не встретимся и не поговорим раньше – держи меня в курсе.

Прозвучало ли это как вежливая замена короткому и экспрессивному «отвали» – или нас просто разъединило? Благоразумный повод, чтобы перезвонить Натали, не идет мне на ум. Поэтому я набираю номер с монитора.

Гудки звучат так, словно доносятся то ли из глубины, то ли из невообразимой дали. Через некоторое время они сменяются каким-то музыкальным мотивчиком в духе фильмов с Лорелом и Харди. Через пару повторов в трубке щелкает – и я слышу голос самого Чарли:

– Мультфильмы, кино – веселья полно. Не уходите, не оставив нам сообщения. Или позвоните на мой мобильный номер, если промедление для вас смерти подобно.

– Мистер Трейси? – говорю я в трубку. – Я Саймон Ли Шевиц. Изучаю все, что связано с Табби Теккереем, по заданию Лондонского университета. Хотел узнать, не могу ли я привлечь вас к сотрудничеству в качестве эксперта. Дайте мне знать, можно ли устроить с вами небольшое интервью. Будет очень любезно с вашей стороны, – сказав это, я начитываю свой контактный телефон.

Надеюсь, прозвучало это не слишком неуклюже. Азарт охотника подсказывает, что у Чарли может быть много интересного материала по Табби Теккерею – вполне вероятно, даже тот фильм, на который ссылается Двусмешник.

Выключив компьютер, я забираю кассету и сбегаю вниз. Сбросив новую – или ту же самую? – коробку из-под пиццы с подлокотника кресла, я ставлю «Золотой век юмора» на повтор, с тридцатой минуты.