Побежденный. Hammered - Кевин Хирн

– Да. Я использую ее силу, чтобы соревноваться. Чтобы доказать: я достоин прожить еще один день. Состязания, соперничество и охота на других животных естественны – они поощряются землей. Я все еще должен быть умнее других, должен больше уметь, чтобы выжить. И я не могу все исправить, растворяя мозг другим людям.

– Подожди. Ты постоянно изменяешь клетки кожи. Ты связываешь хлопок трусов так, что они оказываются приклеенными к коже людей. Именно так ты устроил драку между двумя полицейскими возле «Сатурна» – начав с пощечины.

– Но я не причинил им вреда. Кожа не была повреждена. Нет ущерба, нет вины.

– Ну, ладно, а как же демоны? Ты использовал против них Холодный Огонь.

– Они не являются живыми существами; они духи ада, которые принимают на земле телесную форму. Но я должен тебя предупредить, что против них не следует использовать стандартные приемы. Они устроены не так, как флора и фауна, поэтому против них не работает магия друидов, за исключением Холодного Огня. Лучше просто рубить их в капусту. Это весьма эффективно помогает избавить их от телесной оболочки.

Грануаль сдула упавшую на лицо прядь волос, а потом убрала ее за ухо, размышляя о последствиях.

– А табу распространяются на исцеление?

– Не то чтобы прямо, но на практике – да. Возня с тканями и органами дело очень сложное. Слишком легко совершить ошибку и причинить больше вреда, чем пользы, и тогда тебе конец. Вот почему я никогда не работаю с другими людьми; я использую магию только для собственного исцеления, потому что нет никаких запретов относительно причинения вреда себе, а я знаю свое тело очень хорошо.

– О, так вот почему ты для лечения используешь только травы.

Я кивнул:

– Да. Ты сколько угодно можешь менять связи внутри растений или воздействовать на химический состав. Это медленнее, чем прямое исцеление, но зато безопаснее. Ты не должен переступать запрет причинения кому-то вреда в результате прямого магического вмешательства, и это позволяет тебе держать свои способности в секрете. А если люди удивляются, почему твой чай или припарки так эффективны, ты можешь спокойно сослаться на уникальность своих рецептов или ингредиентов, или на что-то другое, и вопрос о магии даже не возникнет.

– А ты уверен, что ты последний живой друид в мире?

Я сделал неопределенное движение рукой – типа того.

– Все Туата Де Дананн технически друиды, потому что у каждого есть такие же татуировки, как у меня. Они могут делать все, на что способен я, и кое-что еще. Однако лучше не называть их друидами. Они предпочитают, чтобы их считали богами. – Я сардонически улыбнулся. – Дело в том, что друиды стоят ступенькой ниже. Но если говорить о существах моего уровня, я последний из тех, кто ходит по земле. Если только ты не станешь звать друидами счастливых хиппи неодруидов, которые, кажется, любят землю, но не владеют настоящей магией.

– Нет, я имела в виду таких, как ты.

– Таких, как я, больше нет. Пока ты сама не станешь друидом. Если проживешь достаточно долго.

– Я справлюсь, – заявила Грануаль. – Ты дал мне этот совершенно несексуальный амулет, чтобы у меня получилось. – Она показала на слезинку холодного железа, висевшую на золотой цепочке у нее на шее.

Мне его принесла Морриган, а я передал своей ученице.

– Но он не поможет тебе сэкономить время, – напомнил я.

– Я знаю. Как мне кажется, нужно просто исчезнуть.

– Нет, они все равно будут нас искать.

– Кто они?

– Оставшиеся древние скандинавы и другие боги, которые хотят показать всем, что нельзя безнаказанно убивать богов.

– А что, если они решат, что мы мертвы? Они все равно будут пытаться нас найти?

Я вздохнул и удовлетворенно улыбнулся.

– Знаешь, ты являешься для меня источником постоянной радости. Всякий раз, когда ты говоришь что-то умное, у меня появляется надежда, что ты станешь первым новым друидом более чем за тысячу лет.