Против лома нет вампира - Галина Гончарова

— Что со мной?

Сила плескалась внутри меня, обжигающе-горячая. Но совсем не такая, как раньше. После крови оборотня я ничего не чувствовала, пока не пришло время действовать. Теперь под кожей у меня плескался жидкий огонь. Я вся была как после наркотиков. Энергия только что не вырывалась наружу, приводя меня в беспечно-восторженное состояние. Казалось — я шагну — и взлечу ввысь. Земля не удержит меня. Я стала слишком легка и воздушна для нее.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Даниэль.

— Отлично! Просто отлично! — мне пришла в голову одна интересная мысль. — А ты не чувствуешь моего состояния? Через Печать?

Даниэль опустил голову.

— Не чувствую. Просто не могу. Одной Печати для меня слишком мало. Вот если бы их было две или три, я мог бы…

— А вот об этом забудь без разговоров, — перебила я.

— Юля, но…

— Без но. Нашел время для всякой чуши!

— Это не чушь, — обиделся Даниэль. — Мне было бы спокойнее, если бы на тебе была еще одна моя Печать. Ее не так долго поставить и если ты разрешишь…

Я покачала головой.

— Даниэль, я не знаю смогу ли я это выдержать. Два вампира, два разных сознания… Как ты можешь говорить, что хотел бы подвергнуть меня такому риску!?

Так-то! Врага надо бить его оружием! А то взял моду! Мало ли кого и чего я люблю. То есть кого и что! Но я никому и никогда не позволю шантажировать меня моими чувствами! Более того, если Даниэль посмеет продолжать эту тенденцию, я его попросту брошу! Уйду от него! В монастырь! В мужской!! Банщицей!!! Вот!

— Даниэль, ты не мог бы пересесть на заднее сиденье, — попросил Вадим.

— Зачем? — не понял вампир.

— За тем самым. Я поведу машину. Я все-таки лучше вожу и смогу уйти от погони если что.

— Как прикажешь, — отозвался Даниэль. — Юля, ты не хочешь пересесть на заднее сиденье? Ко мне поближе?

Я пристально посмотрела на вампира.

Даниэль. Я люблю тебя. Но смогу ли когда-нибудь понять? Надеюсь, что да! Я покачала головой.

— Вот уж увольте. Там еще и труп под ногами валяется.

— Труп? Так вот в чем дело! — осенило Даниэля. — Юля, ты просто забрала в себя его жизнь!

— Я — ЧТО!?

— Ты забрала в себя его жизнь, — повторил вампир. — Когда человек умирает, освобождается бешеное количество энергии. Похоже, ты втянула ее в себя.

— Энергию из трупа!?

Меня замутило. Гадость какая!

— Юля, мы все рано или поздно это делаем, — объяснил мне Вадим, устраиваясь поудобнее и пристегивая ремень безопасности. — В этом нет ничего страшного. И твоя энергия вовсе не из трупа, как ты изволила выразиться. Твоя энергия с самого что ни на есть живого человека. Вот ее отсутствие и превратило несчастного в труп.

— То есть я его убила?

— И опять мимо. Ты не убила его, ты просто добила. Фактически ты проявила милосердие.

Я фыркнула. Как-то в изложении Вадима все было весело и несложно.

— Так ты меня через полчаса убедишь, что я — благородное создание, Робин Гуд современности!

— А что!? — мгновенно завелся вампир. — С точки зрения диалектики…

Я наклонилась и поцеловала его в щеку. Чисто по-дружески, без намека на секс.

— Вадик, ты прелесть! И большое спасибо за то, что не дал Даниэлю поставить на меня еще одну Печать. Если Даниэль не знал, то я могу сообщить, что мы с Мечиславом чуть не погибли, когда он ставил на меня вторую Печать. И твой протектор заявил, что больше не будет рисковать, а поставит третью Печать только с моего полного согласия, как внешнего, так и внутреннего. Сейчас Даниэль рисковал тремя жизнями. Нет, даже пятью! Я же не включила сюда тебя с Борисом! Я бы случайно убила его, умерла сама, потом из-за Печатей и истощения погиб бы Мечислав, а потом и вы двое. Скорее всего, при попытке побега. Теперь тебе понятно, чем ты рисковал?

Последнюю фразу я произнесла, обращаясь непосредственно к Даниэлю. В зеркале заднего вида отражались удивительно несчастные светло-серые глаза.

— Извини, Юля. Я не знал. Я хотел как лучше.

— Эту же фразу напишут на нашей могилке после ядерного взрыва, — проворчала я. — Вот подорвемся мы все на фиг, на этой планете, вырастут вместо нас мутировавшие тараканы, займутся археологией, разберутся, чем мы тут занимались, поставят нам памятник и напишут: «Они хотели как лучше, а вышло как лучше не надо!» Ясно тебе!?

— Юля, я уже извинился!

— А компенсацию за моральный ущерб? — протянула я.

— Пересаживайся ко мне — и я компенсирую тебе все моральные траты, которые ты только пожелаешь, — предложил вампир.

Честно говорю — я хотела отказаться. Но поймала взгляд светло-серых глаз — и не смогла.

— Вадик, ты не хочешь выйти и убрать труп? — поинтересовалась я. — Ненадолго. На полчасика?

Одного взгляда, брошенного вампиром на нас с Даниэлем, вполне хватило Вадиму для оценки ситуации.

— Ты права, нехорошо оставлять здесь эту падаль!

Вадим вылез наружу и начал вытаскивать труп. Даниэль с легкостью, говорящей о большом опыте, перетащил меня на заднее сиденье — и тут же нашел губами мои губы.

И я покорно и с радостью ответила на поцелуй.

Мы забыли обо всем. О Мечиславе, о Борисе, о Вадиме, об идущей рядом с нами смерти.… Какое это имело значение, если мы рядом!? И наши тела соприкасаются, повторяя друг другу на древнем, как сам род человеческий, языке, такие же древние признания.

Пальцы Даниэля легко скользили по моему телу. Я лихорадочно целовала его лицо, глаза, губы, ранилась о клыки, но легкая боль только подхлестывала мое возбуждение. Я ничего не осознавала, кроме одного. Мы рядом. Мы вместе. И Даниэль любит меня! Что еще нужно для счастья!? Луну с неба? Да черт с ней, с Луной! Для меня и луной и солнцем были его серые глаза, в которых отражалась — я.

Наша любовь была яростной, неистовой — и какой-то удивительно нежной и чуткой. Даниэль понимал мои желания раньше, чем я догадывалась о них сама, а я каким-то шестым чувством угадывала, что он хотел от меня. И спешила исполнить каждую его прихоть. Оказывается, любовь может быть и такой. Невероятно нежной. Бешено нежной. Сметающей все на своем пути — и очищающей душу. Наверное, именно потому, что это и была — ЛЮБОВЬ. А не просто секс на заднем сиденье машины.

Мы пришли в себя, только когда Вадим стукнул в окно.

— Эй, там, герои-любовники, может уже пора очнуться? Не пора ли нам пора?

Я потянулась в объятиях Даниэля, задев рукой стекло.

— Люблю тебя.

Даниэль улыбнулся мне. И улыбка у него была нежная и чистая, как у ангела с дурацких картинок.