Тёмная лощина - Брайан Кин

— Наверное мне стоит принять душ, — сказал я.

— Ты зря беспокоишься. Мне нравится, как ты пахнешь.

Хвост Большого Стива стучал по полу, и мне стоило больших усилий подавить смех.

Тара тоже услышала стук и хихикнула.

— Похоже, кто-то счастлив.

— Не он один.

Я поцеловал ее подбородок и шею, подразнил мочку уха языком. Это была одна из ее «зон», и я знал, что творит с ней пусть даже легкое прикосновение «там». Дрожа всем телом, она склонилась ко мне, крепко сжала мою руку и прошептала:

— Пошли наверх.

— Я думал, ты не предложишь.

Я встал и тут же взял Тару на руки. Спина громко хрустнула и мы оба засмеялись.

— О-о, — сказал я. — Звучит как проблема.

— Отпусти, — попросила она. — Я слишком тяжелая.

— Ничего подобного, — я пересек гостиную и пошел к лестнице. — Помнишь, когда мы вернулись из медового месяца, я перенес тебя через порог?

— С тех пор я набрала двадцать фунтов.

— И только похорошела.

— Нет, это не так. Кроме того, ты уже не так молод. Через несколько лет кому-то будет сорок.

Я поцеловал ее в щеку.

— Ты действительно знаешь, как завести парня.

Большой Стив поднялся, намереваясь пойти за нами, но я скомандовал ему остаться. Он снова лег, и мне показалось, что он выглядит одиноким и удрученным.

Подъем с женой на руках стоил мне больших усилий, но я бы ни за что этого не признал. В двадцать пять или даже в тридцать это было плевым делом. Но Тара права: мне почти сорок, и я это чувствовал. До спальни я добрался совершенно измотанным — спина ныла и горела.

Но боль едва ли имела значение. Осторожно опустив Тару на кровать, я лег рядом — и всё это не разжимая объятий. Мы целовались, долго и не торопясь, медленно раздевая друг друга. Она была такой теплой. Наши руки вновь исследовали знакомую топографию тел, поглаживали особые места и касались тех точек, которые мы могли бы найти с завязанными глазами. Она постанывала, а я шептал нежности.

Ухмыляясь, я взял почти позабытую нами бутылочку с массажным маслом. Не нужно было ничего говорить. Тара легко разгадала мои намерения и перевернулась на живот. Я втирал лосьон ей в спину, массируя плечи и шею, а затем медленно спустился к копчику, ягодицам и внутренней стороне бедер. Никуда не спеша, я наслаждался ее мягкой кожей, смазанной маслом, но гораздо больше мне нравилось то, как она выгибалась под моими движениями, как сильно ей нравилось мое внимание. Она перевернулась, и мои губы припали к ее груди, обхватили сосок, а язык шаловливо пробежался по бугорку. Мурлыкая, она выгнула спину. Рука скользнула ниже, подушечки пальцев нежно прошлись по половым губам и погрузились во влажную скользкую пещерку. Я почувствовал себя пилигримом, возвратившимся домой после долгих скитаний. Прошло так много времени с последнего раза.

Тара извивалась от удовольствия, пока я мягко массировал ее клитор. Он пульсировал под большим пальцем. Она потянулась и погладила мой готовый взорваться член. Ее пальцы будто испускали молнии.

— Я хочу тебя, — выдохнула она, — прошло столько времени, Адам.

— Я тоже тебя хочу. Ты нужна мне.

— Надень презерватив. Я не хочу…

Слова стихли под напором поцелуя, а после я неохотно отстранился. Дотянулся до тумбочки, открыл ящик. Тара обхватила мой член рукой и продолжила его поглаживать. Издав стон, я нащупал презервативы. Они были погребены под всякой всячиной: книжкой, салфетками, бутыльком аспирина, фонариком.

Тара ласкала меня руками, поддерживая мое возбуждение, пока я наконец не разорвал обертку зубами. Меня всегда занимал вопрос, почему никто не додумался создать презерватив, который легко вытащить из обертки? Настроение, мягко сказать, падает, пока ты кусаешь и рвешь упаковку, надеясь, что член не упадет, а партнер не перегорит. Я надел его, и мы снова обнялись. Тара откинулась на подушки, выгнула спину. Я устроился между ее широко расставленных ног, посмотрел на блестящий розовый бутон и понял, что готов кончить прямо сейчас.

— Не торопись, — прошептала она, — прошло много времени.

Я осторожно вошел в нее, сопротивляясь желанию погрузиться во влажное тепло разом. Не торопясь, один мучительный сантиметр за другим. Она вздрогнула и напряглась.

— Ты в порядке? — спросил я.

Она кивнула.

— Немного туго. Всё в порядке. Просто продолжай так же... медленно...

Когда я вошел полностью, мы сначала лежали неподвижно, целовались и ласкали друг друга. Я почувствовал, что напряжение потихоньку спадает. Затем, очень медленно, Тара начала двигать бедрами. Я чувствовал, как растягиваются стенки влагалища, впуская член всё глубже. Через мгновение она расслабилась.

— Лучше, — выдохнула она. — О, Боже, намного лучше. Как же с тобой хорошо.

— И мне с тобой.

Я поцеловал ее в шею.

— Мне так этого не хватало, Тара.

Я медленно входил и выходил из нее, она двигала бедрами в такт со мной. Вскоре мы вошли в наш ритм. Воздух сотрясали имена, языки жадно слизывали пот, а ноздри вдыхали аромат друг друга. Скорость постепенно увеличивалась. Я чувствовал, что она близка к оргазму, и знал, что и сам не смогу продержаться долго, несмотря на презерватив.

Мы настойчиво шли к взаимной кульминации, двигаясь всё исступленнее. Тара истекала соками, я был тверд, как стальная балка. С приближением оргазма тела напряглись.

Внезапно Тара замерла и стихла.

Я наклонился и лизнул щеку. Она была влажной и соленой. Сперва я подумал, что это пот, но когда поцеловал ее глаза, понял, что она плачет.

Я остановился.

— Тара, что случилось?

— Прости, — всхлипнула она. — Прости. Я просто…

Она разревелась. Я лег рядом и обнял ее. Я был сбит с толку и, по правде говоря, немного разочарован. Последний раз мы занимались любовью вечность назад, и сейчас всё пошло совсем не так. Я чувствовал себя отвергнутым, а мои опухшие яйца молили выплеснуться хоть куда-нибудь. Это было болезненно: как физически, так и эмоционально.

Мы лежали в темноте. Обнимая ее, я тихонько говорил, что всё в порядке, хотя втайне не понимал, что произошло. Может, я что-то сделал или сказал что-то не то? Может, я причинил ей боль?

Я терялся в догадках, пока Тара содрогалась от рыданий в моих объятиях, уткнувшись лицом мне в грудь.

— Принести салфетку? — спросил я.

Она покачала головой.

— Как насчет выпить?

— Нет, — она всхлипнула и посмотрела мне в глаза. — Нет, я в порядке. Просто побудь со мной, хорошо?

— Конечно.

Я схватил сигареты с тумбочки и вытряхнул одну. Прикурив, затянулся и облокотился на спинку кровати. Тара лежала на моей груди. Ее слезы и сопли подсыхали на моей коже.