Утеха падали - Дэн Симмонс

— Мы просто не знаем... — вздохнула Натали.

— Мы знаем гораздо больше, чем двадцать четыре часа назад, — возразил Сол и вытянул две длинные бумажные ленты с записью ЭЭГ. Самописец компьютера дикими каракулями отметил пики и впадины. — Посмотри на это. Видишь, сначала появляются эти периодические провалы в гипокампусе. Амплитуда волн альфа постепенно уменьшается, практически сходит на нет, а затем переходит в состояние, которое можно квалифицировать как быстрый сон. А вот через три секунды... смотри... — Сол вытащил вторую ленту, на которой пики и ровные участки почти идеально соответствовали тем, что были изображены на первой. — Полное совпадение. Ты лишилась всех функций высшей нервной деятельности, потеряла контроль над произвольными рефлексами, даже периферическая нервная система оказалась в полном подчинении Хэрода. Потребовалось четыре секунды на то, чтобы ты подключилась к его искаженному состоянию быстрого сна или чем там оно является.

Но, возможно, самая интересная аномалия — это то, что Хэрод начинает генерировать здесь ритм Тета. Это совершенно неоспоримо. И твой гипокампус начинает реагировать идентичным Тетаритмом, а неокортикальная кривая начинает приобретать тенденцию к выравниванию. Этот Тета-ритм, Натали, хорошо исследован у кроликов, крыс и подобных млекопитающих во время их специфически видовой деятельности — состояния агрессии, процесса завоевания лидирующего положения, но он никогда не наблюдался у приматов!

— Ты хочешь сказать, что у меня мозг, как у крысы? — спросила Натали. Это была неудачная шутка, и ей снова захотелось плакать.

— Каким-то образом Хэрод... и, вероятно, все остальные генерируют в собственном гипокампусе и в гипокампусе своей жертвы этот редчайший Тета-ритм, — объяснил Сол, в основном обращаясь к самому себе. Он даже не обратил внимания на попытку Натали пошутить. — Значит, это процесс с одновременной генерацией искусственного состояния быстрого сна. Ты получаешь чувственные сигналы, но не можешь действовать в зависимости от них, а Хэрод может. Невероятно! Это... — Сол указал на резкое распрямление кривой на энцефалограмме Натали — ..тот самый момент, когда нервные токсины начали действовать из ампулы с транквилизатором. Обрати внимание на отсутствие взаимовлияния: все его желания совершенно очевидно передаются твоему организму с помощью нейрохимических команд, твои же ощущения лишь частично воспринимаются Хэродом. Твоя боль или ощущения парализованности воспринимаются им не более как во сне. А вот через сорок восемь секунд, когда я ввел ему аметил с пентоталом... — Сол показал Натали место, где судорожные рывки линий трансформируются в мягкие волны. — Господи, чего бы я только не дал, чтобы поработать с ним в течение месяца на приборах, определяющих познавательные способности.

— Сол, а что, если я... что, если ему удастся восстановить свой контроль надо мной? Сол поправил очки.

— Я сразу зарегистрирую этот момент, даже не глядя на записи приборов. Я запрограммировал компьютер на сигнал тревоги при появлении первых же признаков этой лихорадочной деятельности его гипокампуса, внезапного провала твоих альфа-ритмов или проявления Тета-ритма у него.

— Да, — вздохнула Натали, — но что ты тогда станешь делать?

— Мы продолжим наши исследования, как и планировали, — ответил Сол. — С помощью купленных Джеком датчиков мы можем передавать сигнал на расстояние до двадцати пяти миль.

— А что, если он способен влиять на сотню миль, на тысячу? — Натали старалась сохранять спокойствие, хотя изнутри ее рвался крик: «А что, если он никогда не отпустит меня?» Ей казалось, что она согласилась на какой-то медицинский эксперимент, позволив внедрить в свое тело какого-то отвратительного паразита. Сол взял ее за руку.

— Пока мы должны апробировать диапазон в двадцать пять миль. Если потребуется, мы вернемся, и я снова введу ему пентотал. Нам уже известно, что он не может контролировать свое поведение, когда находится без сознания.

— Он никогда не сможет этого делать, если умрет! — сквозь зубы зло бросила Натали. Сол кивнул и сжал ее руку.

— Сейчас он очнулся. Подождем минут сорок пять, и если он не предпримет попытки завладеть тобой, ты сможешь встать. Что касается меня, то я не верю, что наш мистер Хэрод сможет это сделать. Что бы ни являлось источником способностей этих монстров, все предварительные данные свидетельствуют о том, что Энтони Хэрод — самый безопасный из них. — Сол подошел к раковине, налил в чашку воды и напоил Натали, приподняв ее голову.

— Сол... а после того, как ты освободишь меня, ты не станешь отключать сигнал тревоги у компьютера?

— Нет. — Сол покачал головой. — До тех пор пока у нас в доме эта гадюка, будем держать ее в клетке.

* * *

«Второй допрос Энтони Хэрода. Пятница, 24 апреля 1981 года... 7 часов 23 минуты. Субъект временно находится под воздействием пентотала натрия и мелиритина С. Данные так же регистрируются с помощью видеозаписи, ЭЭГ на многоканальном осциллографе и по каналам биодатчиков».

— Тони, ты меня слышишь?

— Да.

— Как ты себя чувствуешь?

— О'кей. Смешно.

— Тони, когда ты родился?

— А?

— Когда ты родился?

— Семнадцатого октября.

— В каком году, Тони?

— Э-э... в сорок четвертом.

— Значит, сколько тебе сейчас лет?

— Тридцать шесть.

— Где ты вырос, Тони?

— В Чикаго.

— Когда ты впервые осознал, что владеешь Способностью, Тони?

— Какой Способностью?

— Способностью диктовать свою волю другим людям?

— Ах, этой...

— Когда это произошло впервые, Тони?

— А-а-а... когда тетя велела мне ложиться в постель, а я не хотел этого, и тогда я заставил ее позволить мне не ложиться.

— Сколько тебе тогда было?

— Не знаю.

— Ну, как ты думаешь, Тони?

— Лет шесть.

— А где были твои родители?

— Отец к тому времени уже умер — он покончил с собой, когда мне было четыре.

— А где была твоя мать?

— Она не любила меня. Она сердилась на меня и отдала меня тете.

— А почему она не любила тебя?

— Она считала, что это я виноват.

— В чем виноват?

— В смерти отца.

— Почему она так считала?

— Потому что перед тем как выпрыгнуть отец ударил меня... сделал мне больно.

— Выпрыгнул? Он выбросился из окна?

— Да. Мы жили на высоком третьем этаже, и отец упал на изгородь, ну, такую, с пиками.

— Отец часто бил тебя, Тони?

— Да.

— Ты помнишь это?