Раны. Земля монстров - Нейтан Баллингруд

– Но он не сгинул.

– Точно. Мы пронюхали о нем через пару месяцев. Теперь он подался в другую степь. Продает артефакты из Ада и зарабатывает на этом кучу денег.

– Всего лишь очередная афера, – говорю я, прекрасно осознавая, что это не так.

– Не афера.

– Откуда тебе знать?

– Не бери в голову. Главное – мы знаем.

– Украл деньги и сбежал. Это больше по твоей части, Патрик.

– Это тоже не бери в голову. Когда придет время, я сделаю свою работу. Не буду вдаваться в подробности, потому что это неважно, так что, если кратко, то Юджин хочет включиться в игру. Он не желает терять рынок, после того как Тобиас окажется в земле. Нам известно, что у подонка есть книга, с помощью которой он достает товар. Атлас. Он нужен нам, и мы хотим знать, как он работает. А это уже по твоей части, Джек.

Я чувствую, как все внутри сковывает холод.

– Мы так не договаривались.

– Что я могу тебе сказать?

– Нет. Я…

В горле пересохло. Нога снова задергалась.

– Юджин сказал, что мы больше не сотрудничаем. Он лично мне это сказал. А теперь нарушает данное обещание.

– Опять твоя болтовня.

Патрик опустошает стакан и встает с дивана.

– Поехали. Скажешь ему это лично, посмотрим, как пойдет.

– Сейчас? Посреди ночи?

– Не волнуйся, ты его не побеспокоишь. В последнее время он почти не ложится.

* * *

Я всю жизнь провел в этом городе. Был типичным толстым белым сопляком из приличной семьи, которому уготовано безрадостное капиталистическое рабство. Но в какой-то момент сбился с пути: меня соблазнили старые книги. И мне захотелось прожить свою жизнь в тумане пергаментной пыли и старого клея. Я поступил в ученики к переплетчику, скрюченному старику-каджуну по имени Рене Оквин, оказавшемуся некромантом в прошлом, для которого переплетение старых гримуаров было источником дополнительного заработка. Я кое-чему у него научился и в результате получил должность библиотекаря в Академии Урсулинок. А когда Юджин и его люди решили влезть в бизнес, из-за чего случилось кровавое столкновение с сектантами, одержимыми Свитком Дамокла, я уволился из Академии и начал карьеру книжного вора. Проработал на Юджина пять лет, прежде чем наши пути разошлись. Когда я ушел, мы оба понимали, что больше не встретимся.

У Юджина есть бар в Мид-сити: там нет магазинов одежды, притонов фетишистов или сборищ готов, как во Французском квартале, как нет и представительного внешнего лоска Центрального делового района и района Гарден. В Мид-сити можно делать все, что захочешь. Патрик едет вдоль канала, затем паркуется перед домом. Он ведет меня на крыльцо и внутрь, где нас встречает порыв прохладного воздуха, принося облегчение от жары, которая не ослабевает даже ночью. Музыкальный автомат крутит избитую композицию, а за барной стойкой гнездятся четыре или пять призрачных фигур. Ни одна из них не оборачивается, когда мы проходим мимо. Патрик ведет меня вниз, в кабинет Юджина.

Я еще не достиг последней ступени, а Юджин уже приветствует меня.

– Привет, толстяк! А вот и наш толстяк! – Он выходит из-за стола с распростертыми объятиями.

Моделью с обложки его тоже не назовешь. Остатки седых волос тянутся длинными тонкими зачесанными линиями по всему черепу. От алкоголя поплыло лицо. Грудь кажется вдавленной, будто что-то внутри сломалось и тело проваливается внутрь себя. Он приветственно кладет руку на плечо, и я стараюсь не вздрогнуть.

– Ты только посмотри. Только посмотри на себя. Хорошо выглядишь, Джек.

– Ты тоже, Юджин.

Его офис чистый и прибранный. Письменный стол и несколько мягких стульев, а у дальней стены, под огромной картиной Михалопулоса, стоит диван. Напротив стола – мини-бар и дверь, ведущая в переулок. Позади него маски для карнавала Марди Гра расставлены так, что кажется, будто духи собрались на консилиум. Юджин – детище Нового Орлеана до мозга костей, и покупается на любую ничтожную ложь, которую город про себя рассказывает.

– Слышал, у тебя теперь есть девчонка. Как там ее, Локи? Ликми?

– Лакшми.

Уже на этих словах мне становится не по себе.

– Да ладно тебе, Юджин. Давай не будем об этом.

– Ты смотри как приказывает. Какой самостоятельный и взрослый. Патрик не причинил тебе никаких неудобств? Его иногда заносит.

Патрик даже не моргает. Он выполнил свою роль и теперь превратился в статую.

– Нет. Совершенно никаких. Прямо как в старые добрые времена.

– Надеюсь, не в точности как в старые добрые времена.

Он усаживается за стол и жестом приглашает меня присесть. Патрик подает выпивку и отступает за мою спину.

– Я просто не понимаю, зачем понадобился тебе, Юджин. Тебе не заплатили. Но ведь для таких случаев ты держишь своих ребят.

Юджин откидывается на спинку стула, делает глоток и изучающе смотрит на меня.

– Не валяй дурака, Джек. Хорошо? Не притворяйся, что не знаешь о Тобиасе. Не обесценивай работу моих информаторов.

– Да, я знаю о Тобиасе, – признаюсь я.

– Расскажи, что знаешь о нем.

Я никак не могу сесть поудобнее. Кажется, что на груди висят оковы. Я делаю последнюю попытку:

– Юджин. У нас был уговор.

– У тебя что, проблемы со слухом? Мне повторить громче?

– Он начал продажи два месяца назад. У него был камень размером с теннисный мяч, но тяжелее, чем телевизор. Все думали, что он трепло, смеялись над ним. За камень он выручил небольшие деньги, совсем чуть-чуть. Но кто-то пронюхал об этом. Пошли слухи. После этого он выставил на продажу пятисантиметровый кусок обугленной кости. И выручка за него была намного больше.

– Эту кость купил я.

– О, черт.

– Знаешь почему?

– Нет, Юджин. Откуда мне знать?

– Не забывайся. Я не могу знать, что тебе известно, а что нет. Ты – скользкий кусок грязи, Джек. Ты – человек-таракан. Я не могу тебе доверять. Так что не умничай.

– Извини. Я совсем не это имел в виду.

– У него хватило наглости связаться со мной напрямую. Он хотел лично сказать, что собрался продавать. Поставил меня в приоритет. Это мой сын, Джек. Эта кость – часть бедренной кости моего сына.

Я осознаю́, что перестаю понимать происходящее. Кровь прилила к голове, и все вокруг завертелось. Я сжимаю подлокотники стула, чтобы найти хоть какую-то опору.

– Откуда… Откуда ты знаешь?

– Спросил у знающих людей. Хватит глупых вопросов. Я не в настроении выслушивать твои глупости.

– Хорошо.

– Ты занимаешься книгами и поэтому здесь. Мы отследили его до старой лачуги на болотах. Ты поедешь туда за книгой.