Том 2. Кошачье кладбище - Стивен Кинг

— Луис! — позвала Рейчел. — Она ушиблась!

Эйлин качалась на привязанной к суку старой автомобильнойпокрышке, сорвалась и больно стукнулась коленкой о камень. Царапина оказаласьпустяковая, но орала Элли (как со зла подумалось отцу), будто ей всю ногуотхватило. Луис взглянул через дорогу: в доме напротив горел свет.

— Хватит, Элли, хватит! Соседи подумают, что убиваюткого-то.

— Бо-о-ольно!

Подавив раздражение, Луис молча вернулся к машине. Ключейнет, но аптечка на месте, в перчаточном ящичке. Вынув ее, Луис вернулся кдочери. Она заверещала пуще прежнего.

— Нет! Не надо! Оно жжет! Не хочу! Не надо, папуля!

— Эйлин, это не йод, а мазь, жечь не будет.

— Ты уже взрослая, как не стыдно, — урезонивала ее и мать.

— Нет! Не хочу!

— Сейчас же прекрати! А то как бы тебе попку не прижгло! —прикрикнул отец.

— Она устала, Лу, — заступилась мать.

— Мне это чувство знакомо. Ну-ка, держи ей ногу.

Рейчел опустила Гейджа наземь, осторожно взяла дочь за ногу.Луис смазал царапину мазью, не обращая внимания на вопли Эйлин.

— Вон в доме напротив кто-то на крыльцо вышел, — заметилаРейчел и взяла на руки Гейджа, тот было уже пополз по траве прочь.

— Прекрасно! Докричалась!

— Лу, она же…

— Устала. Знаю. — Он аккуратно завинтил крышку тюбика,зыркнул на дочь. — Вот и все. И нисколечки не больно, правда, Элли?

— А вот и больно! Еще как!

Отшлепать бы ее, так руки и чешутся. Но Луис сдержался.

— Нашел ключи? — спросила Рейчел.

— Нет еще. — Луис закрыл аптечку и поднялся. — Я сейчас…

И тут вдруг завопил Гейдж. Не захныкал, как обычно, а именнозавопил, ужом крутясь на руках у Рейчел.

— Что с ним? — ахнула та и, не задумываясь, сунула ребенкаЛуису. Да, до чего ж все-таки удобно быть замужем за врачом: чуть что сребенком — сразу его к отцу. — Луис, взгляни…

Малыш отчаянно тер шею и заливался слезами. Луис повернулего затылком к себе и увидел на шее большущий белый волдырь. А на бретелькекомбинезона сидело нечто мохнатое и перебирало лапками.

Притихшая было Эйлин закричала:

— Пчела! Это пчела!

Отпрыгнула, споткнулась все о тот же злосчастный камень,скорчилась, заплакала: и от боли, и с досады, и со страха.

Тут рехнуться недолго, подумал Луис.

— Ну что же ты стоишь?! Спасай ребенка!

— Надобно сперва жало вытащить, — нараспев сказал кто-топозади. — Самое оно! А вытащишь жало, присыпь содой, желвак и сойдет! — Непривыкший к распевному говору южан, да к тому же уставший и злой, Луис не сразупонял, о чем речь. Он обернулся и увидел старика лет семидесяти, крепкого,бодрого. Тот стоял на лужайке. Одет в комбинезон, голубую рубашку, открывавшуюшею в складках и морщинах, загорелое лицо. Старик курил дешевую без фильтрасигарету. Поймав взгляд Луиса, извлек ее изо рта, затушил большим иуказательным пальцами, бережно спрятал в карман. Развел руками, улыбнулсякраешком губ, и улыбка сразу понравилась Луису, хотя он не из тех, кто быстросходится с людьми.

— Да не мне вас учить, док, — сказал старик.

Так Луис познакомился с Джадсоном Крандалом, кто стал длянего отцом.