Как умирала Вера - Ольга Гуляева

– Чье это шмотье?

– За ним уже никто не придет, – обнадежил ее Пахом.

– Ясно, – поежилась Вера. – А мои вещи где?

– В больнице, наверное, остались. Плеснуть еще?

Вера протянула руку со стаканом.

– После такого сколько ни выпей, будешь как стекло, – усмехнулся Пахом, подливая спирта из прозрачной колбы.

Вера отняла руку.

– Погоди! Водой разбавлю! Не до такой же степени… – остановил ее Пахом.

– Смотрю, тебя тоже не особенно забирает.

– Ты видела моих клиентов? А тут еще и ты! В момент все выветрилось.

– Ладно, Пахом, раз ты такой трезвый и адекватный, рассказывай.

– Что?

– Хоть что-нибудь! Как я тут оказалась? Живая и в морозильной камере для трупов – хотя бы про это пару слов.

– Как все, из больницы привезли, – равнодушно ответил Пахом. – Только ты была неживая. Я своими собственными глазами видел.

Вера скептически посмотрела в затянутые пьяной поволокой глаза, глядящие на нее поверх грубой оправы очков.

– Я тогда еще не пил, – поймал он ее сомневающийся взгляд.

– Так ты вчера наверняка пил.

– Ну и что? Глаз-то наметан. Что я, мертвого от живого не отличу? Мертвая ты была. И белобрысый твой, убедившись в этом, слинял.

– Что? Антон был здесь? Он в порядке?

– Да, примчался вслед за «Скорой». Кричал, что на тебе не было ни царапины, что все ошиблись. Сам при этом весь в синяках и ссадинах. Я ему тебя выкатил, он постоял с минуту, руку твою потеребил, в дознании поучаствовал и ушел.

– Давно ушел?

– Да нет, с час. Тебя и привезли-то всего пару часов назад. А вскрытие назначили на семь утра.

Вера перевела взгляд на настенные часы.

– Может, стоит отменить?

– А им все равно надо доделать другого.

– Я понимаю, что ты не знаешь, куда сообщать в таком случае. Но может, стоит позвонить в больницу, чтобы меня увезли обратно? Или заявить в полицию о вопиющем случае? Или дай мне оставленные кем-нибудь из твоих клиентов ботинки и пальто, и я просто пойду, – Вера заглянула в отрешенное лицо санитара.

Тут он впервые посмотрел на нее осознанно и даже немного серьезно.

– Чувствуешь себя нормально?

– Вполне.

– Тогда иди.

– Ага, щас! – Вера резко передумала. Она закинула ногу на ногу и облокотилась на спинку дряхлого кресла. – Я засужу эту гребаную больницу, которая чуть не похоронила меня заживо, и буду безбедно существовать всю оставшуюся жизнь.

– Не стоит. Если ты сейчас не уйдешь, то вскрытие состоится независимо ни от чего. Поверь мне на слово.

Вера вздохнула:

– Шутник. Ладно, дай мне телефон. У тебя же есть мобила?

– Ты ничего не добьешься, – равнодушно заметил Пахом.

– Да я хоть Антону позвоню, он меня заберет.

– Не заберет.

– Машина разбита, но он найдет способ. Приедет на такси.

– Не знает тебя твой Антон.

– Как это, не знает?

– Сказал, что просто подвозил тебя. Менты записали его показания, контакты взяли на всякий случай и распрощались.

– Ха, да ты брешешь! За рулем была я, это я расфигачила его тачку, а он был в стельку пьян! Значит, это не Антон приходил сюда, а самозванец какой-то. – Вера обиженно сложила руки на груди.

– Он самый, при мне его менты записывали.

– А что же он руку мою поглаживал, раз не признал?

– Да просто из жалости. Такая молодая и красивая, говорит. Ты и вправду даже мертвая красивая, – мечтательно проговорил Пахом.

– Фу, извращенец! Похоже, я вовремя очнулась!

– И не такая бешеная, – добавил он.

– Ты себя послушай, что ты мне тут лепишь! Что вскрытие состоится независимо ни от чего, что мой труп тебя привлек и что мой мужик меня не узнал после трех месяцев знакомства!

«Всего-то три месяца, мы друг другу никто», – с грустью подумала Вера. Она в него почти влюбилась, а вот он помалкивал. То ли присматривался, то ли обнадеживать не хотел. Мог ли Антон сейчас так поступить, чтобы избежать лишних хлопот? Вполне. С ее родней и друзьями он не знаком, так что даже если бы и признался, что знает «погибшую», то ничем бы следователям не помог. Они и без него передадут информацию ее родственникам, а он поправит воротник своего модного пиджака и пойдет дальше, стерев этот инцидент и последние три месяца жизни из памяти. Он без труда найдет себе новую пассию или пороется в старых запасах, которые и без того бесконечно напоминают о себе. Почему-то сейчас, когда она сидит в подсобке морга, распивая с санитаром медицинский спирт, согревая свое окоченевшее тело одеждой, снятой с какого-то трупа, ее заботит только то, что Антон так легко смирился с ее смертью и в данный момент, пожалуй, уже даже не скорбит. Зная его спокойный непоколебимый характер, Вера могла утверждать, что так оно и было.

А ведь она почти поверила, что с ним у нее может что-то получиться. После неудачного брака и череды безнадежных романов она вдруг встретила его и, уже практически не веря в удачу, просто поплыла по течению вместе с ним. Все твердили ей, чтобы она просто наслаждалась моментом, брала от жизни все. Но для истинного наслаждения ей нужен был рядом человек, к которому у нее сложилось бы особенное отношение и с которым она представляла бы совместное будущее. Ей уже не двадцать лет, чтобы тратить время на человека только потому, что с ним весело и кайфово. А рядом с Антоном она жила. Она в принципе жила, только когда любила. Но чем сильнее любила, тем скорее наступал конец всему. Антон был не в ее вкусе, она никогда не любила блондинов. Но может быть, на то он и блондин, чтобы сломать систему, вырвать ее из замкнутого круга обманщиков и неудачников? Несколько раз она отходила в сторону, давая Антону свободу выбора и время определиться. Лучше раньше, чем когда она потеряет бдительность. Но он, каждый раз оправдывая ее самые смелые ожидания, возвращался в ее жизнь с новыми идеями и предложениями, которые подразумевали совместное времяпровождение. Иногда Вера задумывалась о том, из-за чего их отношения могли бы оборваться, но никогда не предполагала, что причиной тому послужит ее собственная смерть. А если бы ей кто-нибудь сказал, что у нее после этого еще появится возможность всерьез обидеться на него за то, что он так легко перешагнул через это событие, она бы сочла его сумасшедшим.