Обреченный пророк - Алексей Атеев

– Примерно? – не отставал Комар.

– Рублей пятьсот, наверное, а может, и больше.

– Пятьсот, – удивленно произнес Комар, – а я хотел на помойку выкинуть. Так ты понимаешь в старине?

– Немного, – скромно сообщил Олег, – я по специальности историк.

– Историк, – уважительно протянул Комар. – Кому его продать можно?

– Мало ли, – Олег скорчил неопределенную гримасу, – сейчас на такие вещи мода, в областном центре есть любители, но в основном, конечно, в столице. Те, если узнают, что где-то есть ценные вещи, сами приедут.

– Да ну! – не поверил Комар. – Из-за какого-то старья припрутся в эту глушь?

– Точно, – подтвердил Олег, припоминая слышанные разговоры.

– И ты можешь меня свести с покупателями? – с интересом спросил Комар.

– В принципе, да. Или вот изразцы, – Олег кивнул головой на голландку, – каждый не меньше трояка стоит, а то и пятерку. – Он поднялся со стула и внимательно стал разглядывать плитки, украшавшие печь. На них были изображены голландские мельницы, корабли под парусами, женщины в цепях.

– Да и иконы у вас хорошие, – заметил он, переводя взгляд на иконостас.

– Иконы нельзя, – досадливо произнес Комар, – баба за них удушит. Смотри-ка, с тобой есть о чем поговорить, да и дело вроде сделать можно. – До этого он сидел на кровати, внимательно слушая, что ему рассказывает Олег, теперь же поднялся, надел брюки. – Пойду умоюсь, – сообщил он и вышел из комнаты.

«Вроде и здесь контакты налаживаются», – размышлял Олег, продолжая осматриваться по сторонам. В комнате было действительно много интересных вещей. Вошел Комар, на ходу утираясь полотенцем. Он начал прибирать одежду, раскиданную по стульям.

– Баба, зараза, ушла на работу, – не то возмущаясь, не то оправдываюсь, бормотал он. – Тебя вроде Олегом звать?

– Точно, а вас? А то неудобно…

– Комаром все зовут, а вообще-то нарекли Пантелеем. И давай не выкай. Ты вчерась Монастырем интересовался, – перевел он разговор, – зачем тебе о нем знать?

– Да так, просто любопытно, – сказал Олег.

– Темнишь, – насмешливо произнес Комар, – в прошлый раз откровеннее был. Правда, в тот раз был «под балдой». Все про Авеля какого-то лепетал.

– Я так понял, – сказал Олег, – что Монастырь ваш – особая психиатрическая больница?

– Точно, – подтвердил Комар.

– И что там находится человек, способный предсказывать будущее?

Комар отвел глаза в сторону. Он подошел к печке и стал ковырять пальцем плитки:

– Пятерку, говоришь, каждая стоит, а их тут сотни две. Ну где этот черт? – он досадливо покосился на дверь. – За смертью его посылать…

Олег не торопил собеседника, молча смотрел в окно, понимая, что разговор только начинается. За окном промелькнул силуэт Валентина, хлопнула калитка.

– Ты при нем особенно не болтай, – тихо сказал Комар, – сейчас малость выпьем, потом я его спроважу, тогда и поговорим. Ну наконец-то, – недовольно бросил он вошедшему парню.

– Да Людка товар принимала, – стал оправдываться тот.

– Ладно, садись, сейчас я закусь принесу.

Где-то через полчаса Комар бесцеремонно вытолкнул Валентина за порог.

– Надоел, – презрительно произнес он. – Туп как пробка, какой от него толк? Так, на подхвате. Сбегай туда, принеси то… Ладно. Давай-ка еще по стаканчику. Ты вот интересуешься Монастырем, а чего там забыл? Стоит ли связываться? Вон в этом хламе шурупишь, – он кивнул на ломберный столик… – Тут в нашем городишке знаешь сколько хлама? В каждом доме есть. Вот и занимайся. И я бы тебе помог. А «бабки» пополам, а? – Он выжидательно покосился на Олега. – Чего молчишь? Ты даже и не представляешь, куда лезешь. Ну ладно, давай! – он легонько стукнул своим стаканом по стакану Олега.

– И все же, Пантелей, я бы хотел узнать кое-какие подробности о Монастыре.

– О Монастыре? – переспросил Комар, он внимательно, но как-то отстраненно посмотрел на Олега. – Ну что ж, коли обещал, то расскажу, однако потом не обижайся.

– За что я должен обижаться? – спросил Олег.

– Ну, мало ли… – уклончиво сказал Комар. – Всякое может случиться, место-то секретное. Да и я порядок нарушаю. Вообще рассказывать что-либо о больничке запрещено, я даже подписку давал…

– Вот вы, говорите, единственный, кто работает там из городских.

– Точно, – подтвердил Комар.

– Почему именно вы?

– Да не выкай, я же просил… – досадливо поморщился Комар, – так уж получилось, рекомендовало меня, – Комар снова налил себе, – одно учреждение. Не спрашивай, какое.

– Тот человек, который может предсказывать, он кто?

– Да кто его знает, человек и человек…

– Он молод?

– Лет пятьдесят, наверное, может, больше.

– А как его фамилия?

– Зовут его Владимир Сергеевич, а вот фамилии не знаю. Обычный в общем-то человек, самый простецкий на вид. И добродушный, всегда поздоровается, поговорит о том о сем…

– Так он действительно психически болен?

– Ты понимаешь, – понизил голос Комар, – там ведь не только психи лежат, не похож он на психа, хотя странность в нем есть. Болтают, он чуть ли не в Кремле жил.

– Ну и о чем ты с ним говоришь?

– О чем говоришь… Нам с больными разговаривать запрещено. Так, перекинешься парой слов…

– А откуда тогда ты знаешь, что он может предсказывать?

– Говорят… – неопределенно пробормотал Комар и опять забулькал бутылкой. Выпил, вытер губы, надкусил помидор. По губам и подбородку потек сок. Он о чем-то задумался, потом посмотрел на Олега: – Раз он меня попросил записку передать одному человеку в городке так, чтоб начальство не узнало. Хорошо так попросил, вежливо. Ну, я передал. Он потом мне говорит: «Чем тебя отблагодарить?» – «Да чем, – отвечаю, – денег у вас все равно нет».

«А тебе денег нужно?»

«Да не помешали бы», – отвечаю.

«Хочешь клад найти?»

Я глаза на него вытаращил, не знаю, что и сказать.

«Это можно устроить, – говорит, – тут в вашем городке полно кладов».

«А вы откуда знаете?»

«Да уж знаю. Ты не сомневайся», – и давай мне объяснять, что и как. Слушаю я его внимательно, а сам думаю: дурачит или на самом деле чокнутый?

«Да не чокнутый! – неожиданно говорит он. – Вижу, не веришь, а хочешь, я кое-что из твоей жизни напомню», – и такие вещи мне рассказал, о которых я и сам забыл. «Я, – говорит, – даром особым обладаю. Так что иди ищи клад и не сомневайся. А еще лучше сообщи властям, чтоб неприятностей не было, получишь свои двадцать пять процентов».