Разгадай меня - Тахира Мафи

Я нервно сглатываю, и этот звук получается слишком громким, словно падает в бездонную пропасть между нами. Я киваю и прислоняюсь спиной к стене. Мне приятны и эта прохлада, и боль от камня, впивающегося мне прямо в позвоночник. Я подтягиваю колени к груди и чувствую, как мои ступни вжимаются в защитное покрытие из матов на полу. Я почти готова расплакаться и теперь только боюсь, что могу внезапно пронзительно завизжать. Но в итоге я спокойно говорю ему:

— Я просто не знаю, как это делать. Я понятия не имею, как это можно сделать. Мне даже не совсем понятно, что именно я должна делать.

Потом я устремляю взгляд в потолок и моргаю-моргаю-моргаю… Мои глаза влажные и блестят от слез.

— Я не знаю, как нужно сделать, чтобы все вышло так, как вы хотите.

— Значит, вам надо об этом хорошенько подумать, — отвечает он, ничуть не напуганный такой моей реакцией. — Он поднимает одну из металлических труб, валяющихся на полу, и взвешивает ее в руке. — Вам придется нащупать связь между всем тем, что произошло. Когда вы пробили бетонную стену в камере для пыток у Уорнера… Или когда вы преодолели стальную дверь, чтобы спасти мистера Кента… Что тогда происходило? Почему в обоих этих случаях вы сумели отреагировать на обстоятельства столь необычным способом? — Он садится в паре метров от меня и подталкивает ко мне трубу. — Очень важно, чтобы вы проанализировали свои способности, мисс Феррарс. Вам придется сосредоточиться.

Сосредоточиться.

Всего одно слово, но его достаточно, и мне становится дурно. Похоже, все хотят от меня одного — чтобы я сосредоточилась. Сначала этого добивался Уорнер, а вот теперь Касл.

Но мне никогда не удавалось доводить это до конца.

Глубокий и печальный вздох Касла возвращает меня к действительности. Он поднимается со своего места и разглаживает свой, по-моему, единственный темно-синий блейзер. Я мельком смотрю на вышитый у него на спине серебристый символ «Омега». Он рассеянно трогает кончик своего «хвоста» — Касл всегда стягивает свои дреды в узел на затылке.

— Вы сопротивляетесь самой себе, — говорит он, хотя и достаточно мягко. — Может быть, вам стоит поработать с партнером ради разнообразия? Может быть, напарник поможет вам разобраться в себе лучше и тогда вы поймете связь между теми двумя происшествиями?

Я удивлена и чувствую, как напряглись мои плечи.

— Мне помнится, вы говорили, чтобы я работала одна.

Он прищуривается, словно не замечает меня, чешет у себя за ухом, потом сует руку в карман.

— В общем-то, мне не хотелось, чтобы вы работали одна, — заявляет он. — Просто никто не вызвался добровольцем стать вашим помощником.

Внутри меня будто падает камень, потом еще один, потом снова и снова… Несколько камешков застревают в горле. Не знаю почему, но я начинаю задыхаться. Что же меня так удивило? Не стоит удивляться. Не каждый человек — Адам.

И не все остаются в целости и сохранности рядом со мной, как это происходит с ним. Только Адам сумел дотронуться до меня и получить от этого удовольствие. И еще только Уорнер. Но, несмотря на это, Адам не может тренироваться вместе со мной. Он занят другими делами.

И об этом мне никто ничего не рассказывает.

Но Касл продолжает смотреть на меня глазами, полными надежды. Этот взгляд уверяет меня в том, что он еще ничего не подозревает. Он не знает, но от его нового предложения мне становится гораздо хуже. Хуже, потому что, хотя я и знаю всю правду, мне больно слышать ее. Больно еще и потому, что я помню одно: несмотря на то что я могу существовать в теплом невидимом пузыре вместе с Адамом, весь остальной мир до сих пор считает меня угрозой. Чудовищем. Мерзостью.

Уорнер оказался прав. Куда бы я ни отправилась, от этого я все равно не убегу.

— Что же изменилось? — интересуюсь я. — Кто же вызвался помочь мне с тренировками теперь? — Небольшая пауза, и потом: — Вы сами?

Касл улыбается.

От его улыбки жар унижения быстро распространяется по моей шее и пронзает мою гордость так, что я только усилием воли заставляю себя усидеть на месте, чтобы не броситься к двери и не вылететь отсюда пулей.

Мне хочется крикнуть ему: «Пожалуйста, ну пожалуйста, не надо меня жалеть!»

— У меня, к сожалению, нет на это времени, — заявляет Касл. — Но теперь наконец-то освободился Кенджи. Мы смогли перестроить его личный график, и он сказал, что будет очень рад поработать с вами. — Секунда колебаний и потом: — Ну конечно, если только вы сами не против.

Кенджи.

Теперь мне хочется громко рассмеяться. Конечно, только Кенджи смог бы согласиться рискнуть и поработать со мной. Один раз я причинила ему боль. Это произошло случайно. Но мы с ним не проводили вместе много времени с тех пор, как он сам привез нас в «Омегу пойнт». Было похоже на то, что он просто выполняет какое-то задание, некую миссию. И, как только она была завершена, он снова занялся своими делами. Очевидно, Кенджи здесь заметная фигура. У него миллион разных дел. Он постоянно что-то улаживает, словом, наводит здесь порядок. Похоже, людям он нравится и даже пользуется их уважением.

Интересно, а знают ли они его как несносного и сквернословящего Кенджи, с которым я когда-то впервые познакомилась?

— Хорошо, — киваю я Каслу и впервые за все время своего пребывания здесь пытаюсь изобразить на лице довольную улыбку. — Звучит просто чудесно.

Взгляд у Касла светлеет. Его легко обрадовать.

— Вот и отлично. Я попрошу его встретиться с вами завтра же утром за завтраком. Вы вместе, перекусите и сразу же начнете работать.

— Да, но я обычно…

— Знаю, — обрывает меня Касл. Теперь его улыбка преображается, и я вижу тоненькую линию его сжатых губ, а на лбу появляются морщинки озабоченности. — Вам нравится ходить в столовую вместе с мистером Кентом. Это мне известно. Но вы почти не общаетесь ни с кем другим из нас, мисс Феррарс, а если вы намерены оставаться здесь, то вам нужно начинать доверять нам. Люди из «Омеги пойнт» считают Кенджи своим. И он смог бы поручиться за вас. И если все увидят, что вы много времени проводите вместе, их больше не будет так сильно страшить ваше тут присутствие. И вы быстрее адаптируетесь.

Теперь жар, больше напоминающий горячее масло, как будто начинает растекаться по моему лицу. Я вздрагиваю, пальцы у меня невольно перекручиваются. Я ищу точку, куда можно направить взгляд, и стараюсь не обращать внимания на резкую боль в груди. Мне приходится сглотнуть целых три раза, прежде чем я понимаю, что готова ответить:

— Они… они боятся меня, — шепчу я и умолкаю, но потом нахожу в себе силы продолжать: — Я не хочу… не хочу никому причинять вреда. Я не хочу никому мешать…

Касл громко и протяжно вздыхает. Он смотрит то вниз, то вверх и почесывает подбородок.

— Они боятся только потому, — наконец начинает он, — что совсем вас не знают. Если бы вы просто постарались чуть побольше… если бы вы приложили чуть больше усилий к тому, чтобы узнать кого-то получше… — Он замолкает и хмурится, потом добавляет: — Мисс Феррарс, вы находитесь здесь уже две недели и почти не разговариваете даже со своими соседками по комнате.