Дни крови и света - Лэйни Тейлор

Свеве стали казаться нелепыми ее недавние страхи: Саразал мирно посапывала у Рафа на плече, а он шел на задних лапах, хотя намного проще бросить сестру и умчаться вдаль огромными скачками. Однако он не оставил их.

Со дна оврага донесся запах капринов. Дашнаг, с его острым чутьем хищника, унюхал их гораздо раньше. Почему он пошел вслед за капринами? Эти блеющие пастухи ходят медленно, вперевалочку, бегать не умеют. Похоже, они еще и свои стада гонят.

В конце спуска Раф остановился.

— Они из деревни рядом с акведуком, — уверенно сказал он Свеве.

Свева до смерти не забудет место, где висели серафимы с кровавыми улыбками, посланием Воителя. Как это ни чудовищно, но изуродованные тела дарили надежду на спасение. Свева решила, что жители деревни погибли, а теперь обрадовалась, хотя и не понимала, зачем Рафу их догонять.

— Каприны идут медленно, — уточнила она.

— Поэтому им потребуется помощь.

Свева покраснела, она-то думала только о собственном спасении.

— Может быть, у них есть целитель, — продолжил Раф, взглянув на Саразал, прикорнувшую у него на груди. Сестра по-прежнему не открывала глаз, поврежденная нога покоилась на сгибе его локтя, словно хищник баюкал свою жертву. Свева недоуменно похлопала ресницами. Неужели она была не права? Похоже, она мало что понимает в жизни.

А может, и вовсе ничего не понимает.

С высоты холмистая зеленая равнина казалась безграничной — сколько ни поднимайся ввысь, лесным чащам не видно конца. Однако на востоке земля собиралась складками в невысокую горную гряду, затем переходила в пустынное плато — красный суглинок, покрытый колючим кустарником. Там, зарывшись в землю близ караванных троп, терпеливо подстерегали зазевавшихся путников гигантские ядовитые жуки-щитники. По слухам, у небесных островов жили кочевые племена шакалоголовых сабов, но патрули серафимов или пропадали там без вести, или возвращались с докладом, что никаких признаков жизни не обнаружено.

На западе возвышался Береговой хребет, а за ним лежал Берег тайны, по которому разбросаны приливные деревни полурыб. Местные жители обитали и на суше, и под водой, добывали себе пропитание в морских глубинах и там же пережидали опасность, скрываясь от врага.

На юге высился Заповедный предел — самый обширный и неприступный горный массив Эреца, непреодолимая преграда на пути на юг. Гряды скал громоздились до неба, словно крепостные валы, с естественными амбразурами для воды. Стремительные реки глухо ревели в глубоких теснинах, с грохотом низвергались тысячами водопадов. По слухам, путники, которым удалось пересечь Предел, оказывались в счастливом и мирном краю, на Дальней стороне, куда через лабиринты ущелий и сквозных пещер вели тайные тропы, известные лишь жабоподобным обитателям подземного мрака.

Вершины Заповедного предела покрывали огромные ледники, похожие на хрустальные города — приют гигантских буреловов, способных лавировать среди ледяных башен в потоках свирепых ветров.

Таковы южные земли, давний объект имперской экспансии. Бесконечные лесистые равнины — непокорное сердце обширной территории. Удержать в повиновении этот дикий край не удастся даже всем армиям Иорама. Серафимы могли и дальше разорять деревни и поля, но химерам всегда удавалось ускользнуть: среди них больше кочевых племен, чем фермеров, а сжечь все вокруг невозможно.

Пожары устроили, чтобы выкурить беглецов из леса на юго-восток, где деревья редели и множество ручьев сливались в великую реку Кир. Там их будут ждать.

Акива надеялся, что из этой затеи ничего не выйдет, и усиленно саботировал кампанию. Завидев просвет в кронах, говорящий о близости родника — подходящее место укрытия для химер, — Акива уводил отряд в другую сторону. Истребителю Тварей никто не перечил, только Азаил странно поглядывал на брата.

Лираз прикомандировали к другому отряду, и Акива часто думал, выполняет ли она приказы с обычным рвением.

— Ну и как, по-твоему? — внезапно спросил Азаил.

Вечерело, за весь день отряд не встретил ни одного беглого раба или фермера.

— Ты о чем?

— О том, кто стоит за этими нападениями.

Что же он на самом деле думал? Акива не знал. Вид жестоко изуродованных тел ужасал — и странно обнадеживал. Акива не верил надежде, не подпускал ее близко, боялся, что она окажется бесплодной. Неужели есть еще один воскреситель?

— Не призраки, — осторожно ответил он.

— Да, скорее всего не призраки, — согласился Азаил. — Любопытно, однако. На клинках наших солдат нет ни капли крови, на земле — ни малейшего следа, только отпечатки копыт сбежавших крестьян… Пять атак за одну ночь — сколько же было нападавших? Судя по всему, они невероятно сильны — и крылаты, раз исчезли без следа. Похоже, у них были хамсы, иначе нашим удалось бы ранить кого-нибудь. Пожалуй, это только начало.

Акива и сам пришел к тем же выводам.

Азаил пристально посмотрел ему в глаза.

— С чем мы имеем дело?

— Фантомы, — неохотно признал Акива. — Других объяснений нет.

— Еще один воскреситель?

Акива помолчал и ответил:

— Может быть.

Понимал ли Азаил, как много для Акивы значит появление еще одного воскресителя? Ведь это дает надежду на возвращение Кэроу к жизни. Мог ли он отнестись с сочувствием к таким чаяниям? Неужели Азаил простил только потому, что Кэроу погибла, как будто от этого безумство Акивы стало делом прошлым и забытым, как будто они и вправду могут зажить как прежде.

Акиве не нужны никакие «как прежде». Что же ему осталось?

— Сюда! — скомандовала Калла, лейтенант Второго легиона, превосходящего по численности остальные военные подразделения Империи. Она указывала на овраг, где в просвете между деревьями виднелись мелькающие тела. Стадо! Каприны. У Акивы все сжалось внутри. Идиоты! Не смогли затеряться на такой громадной территории!

Отвлекать от них внимание поздно, придется спуститься вместе со всеми. На случай засады Калла приказала Акиве с Азаилом зайти в обход с дальнего конца оврага. Они полетели, пристально всматриваясь в прогалины между деревьями, но увидели только сплошной поток руна.

Скрепя сердце Акива обнажил мечи. Воинская подготовка подразумевала, что, взяв в руки клинок, ты сам становишься клинком. Находишь артерии — и вскрываешь, находишь конечности — и отрубаешь, берешь живую плоть — и отправляешь в объятия смерти. Убийство — единственное предназначение солдата.

Акива не желал быть слепым орудием воли безумца. Конечно, можно дезертировать, сбежать. Он не обязан участвовать в этой резне. Однако мало прекратить убийство химер… Давным-давно он мечтал о большем.

Зашелестели кроны, отряд ангелов стремительно слетел вниз. В голове Акивы звучал голос: «Только жизнь растет, ширится и наполняет миры. У нас один господин: или жизнь, или смерть». Когда Бримстоун произнес эти слова, для Акивы они ничего не значили. Теперь он все понял, но как воину поменять господина?