Дочь тьмы - Эдвина Нун

После откровенного разговора Аманды с хозяином дома жизнь в Уэйлсли на Темзе вошла в привычное русло. Аманде не оставалось ничего иного, как делать вид, что все в порядке, и стараться забыть об ужасном видении.

Аманда быстро подружилась со своей юной подопечной. Она помнила о своем обещании сэру Перси не говорить лишнего, если Кароли вдруг заведет разговор о привидениях или часовой башне, пота и не вспоминала о них. Убедившись, что ее новая подруга и наставница находится в добром здравии, Кароли с рвением взялась за учебу, вскоре ставшую для нее привычным делом. Аманда находила занятия с девушкой приятными и полезными. Энтузиазму и усердию Кароли не было предела: она с готовностью усваивала все, что давала ей Аманда. Для провинциалки дочь сэра Перси, несомненно, обладала незаурядными способностями.

Ее живой, пытливый ум тянулся к знаниям. Часы складывались в дни, дни — в недели, но любознательность девушки не ослабевала: она продолжала засыпать свою наставницу вопросами. Аманда, которая делала упор на обучении девушки латинскому, немецкому и французскому языкам, к своему удивлению, обнаружила, что почти на каждом занятии они совершают экскурс в английскую историю, говорят об Уильяме Шекспире и даже о чудесах света. В один из дней, когда они в музыкальной комнате исполняли этюды Шопена в четыре руки, Кароли неожиданно завела разговор о Древнем Египте. Речь зашла о реинкарнации и забытом искусстве мумификации. Аманда была поражена тем, как хорошо ее ученица разбирается в столь сложных вопросах.

Кароли легко освоила сложную систему гласных французского и немецкого языков, мертвый латинский язык тоже не представлял для нее особой трудности. Обладая музыкальным слухом, она хорошо улавливала звуки и их комбинации. Даже самая путаная фраза на иностранном языке не могла ее озадачить. Ее сообразительность была сродни живому темпераменту.

В дневное время Аманда занималась с ней, а по ночам запирала дверь своей комнаты и молилась о том, чтобы призрак не появился вновь. Бог внял ее молитвам, и незваная гостья больше не нарушала ее сон.

Сэр Перси, когда они встречались с ним в столовой, выглядел уверенно. На его лице больше не появлялось выражение безысходности. Однажды он даже улыбнулся ей из—за стола, как бы давая понять, что все хорошо. Он казался Аманде спокойным и уверенным, и в душу ее закралась надежда, что им обоим призрак привиделся. Но он по—прежнему много времени проводил в кабинете за изучением своих древних книг. Аманда полагала, что он немедленно поделится с ней, если возникнут какие—нибудь новые обстоятельства, вязанные с интересующим их вопросом. Но сэр Перси хранил молчание, и это ее ободряло. Теперь она была совершенно уверена, что тот ужас, который она пережила по приезде в Уэйлсли, больше никогда не повторится.

Бедный сэр Перси. Впал в мистицизм после смерти любимой жены. Никак не может смириться с ее загадочной кончиной. Кто знает, какова истинная причина этой трагедии?

Ее отношения с Баттл не изменились. Унылая чопорная женщина глядела на Аманду все с той же непонятной неприязнью. Она была немногословной, постоянно ехидничала. Аманде никак не удавалось ее разговорить, чтобы отыскать за маской безразличия простую женщину. Баттл игнорировала все ее вопросы, касающиеся Уэйлсли и его прошлого, на другие отвечала неохотно, всегда находила повод уйти от прямого ответа. В конце концов Аманда потеряла всякую надежду сблизиться с ней.

Домоправительница ревностно охраняла конфиденциальность своих посещений часовой башни. Обязанность заводить часы она выполняла, по—видимому, поздней ночью, когда все уже спали. Аманде так и не удалось узнать точное время этого ритуала — все ее попытки выяснить это наталкивались на решительный отпор Баттл.