Пригоршня тьмы - Алексей Атеев

– Кто?

– Видите ли, в тот день, когда Проша исчез, психиатр Касьянова привозила в клинику девочку, чтобы сделать ей энцефалограмму. Девочка столкнулась с Прошей возле отделения. А дети здесь бывают крайне редко. Так что…

– Он что же, свободно гулял по территории?

– Да, ему не запрещали. Никто не ожидал от него ничего подобного.

– Чем окончилась эта встреча?

– Да ничем…

– А как фамилия этой девочки?

– Я не знаю, но можно позвонить Касьяновой и спросить у нее. Запишите номер телефона.

– Так-так, – Шебалин закрыл блокнот и в упор посмотрел на Викентия Самойловича. – Все вроде понял, осталось только одно: ваше личное мнение по поводу Проши?

Врач помолчал, потом взглянул на Шебалина.

– В свое время меня очень интересовала личность этого больного. Мне всегда казалось, что он – самая настоящая загадка, и вовсе не потому, что неизвестно его настоящее имя. Отношение к нему других больных показывало, что от него исходит заряд отрицательной силы. Как бы… его окружает своего рода некая сумеречная зона. Душевнобольные вообще очень чувствительны к подобным вещам. Во время завтраков, обедов никто рядом с ним старался не сидеть. То, что нам кажется нездоровой причудой, на самом деле может быть реакцией на психическое излучение, не ощущаемое обычным человеком.

Шебалин недоуменно кивнул.

– Я вижу, вы меня не поняли. – Врач был несколько разочарован. – Я пытался гипнотизировать Прошу. Иногда в состоянии гипноза удается прояснить личность. Но у меня ничего не вышло. Тогда я пригласил опытного профессионального гипнотизера. Он тоже не смог с ним разобраться. Но именно он сообщил мне, что скорее всего сознание Проши заблокировано и нужно знать ключевое слово или действие, чтобы вернуть его к нормальной жизни.

– Не понял?

– Другими словами, он как бы закрыт на замок, ключ от которого утерян.

– Неужели это возможно?

– А почему нет?

– То есть вы хотите сказать, что появление некоей девочки могло вывести его из амнезии?

Врач пожал плечами.

– Я ничего не хочу сказать, я только предполагаю.

– Что ж, спасибо. – Шебалин поднялся. – Мне ясно только одно: тьмы в этом деле стало еще больше.

Стараясь больше не думать обо всех этих странностях, Шебалин сел в машину и на максимальной скорости рванул в город. Приехав, он принял ванну, перекинулся парой слов с женой и лег спать.

Первым, кого он встретил утром в офисе, был Бузыкин. При виде начальника он улыбнулся во весь рот с чувством исполненного долга.

– Рассказывай.

– И рассказывать-то нечего. Опознали они его.

– Это я уже слышал. Никаких новых подробностей не сообщили?

– Да нет, – пожал плечами Бузыкин. – Правда, по мнению водителя молоковоза, его пассажиры направились к Быковскому автовокзалу. Хотя он не уверен.

– Так! В Быково ведь пересекается несколько крупных дорог. Куда они могли отправиться?

– Например, в наш город…

– А еще?

– Еще в Калинск, в Ревякино…

– Ты вот что, Бузыкин. Поезжай-ка в Быково и поспрашивай на автовокзале у кассирш, у дежурного по вокзалу, не видели ли они эту парочку. Возможно, кто-то и обратил внимание. Фотокарточка Проши у тебя, вот еще фотография девочки. Показывай оба снимка вместе.

– Хорошо, Николай Ильич, я поехал. Кстати, на заправке рассказывали: позавчера перед самым Калинском крупная авария произошла. Автобус с пассажирами с моста рухнул. Несколько человек погибло.

– Позавчера, говоришь? Наши двое вполне могли быть в этом автобусе. Хотя… Ладно, поезжай.

«А теперь позвоним врачу Касьяновой. Что за ребенок, с которым она приезжала в лечебницу?»

– Товарищ Касьянова, – представившись, официальным тоном начал Шебалин, – не можете ли вы ответить, как фамилия девочки, с которой вы несколько дней назад приезжали в психиатрическую лечебницу? Зачем мне это? Видите ли, я провожу расследование одного преступления, и у меня есть основания подозревать, что ваш приезд в лечебницу связан с ним. Как связан? Извините, сообщить не могу. Почему не назовете? Врачебная тайна?! Но дело очень срочное, похищена девочка, и я считаю, что к похищению причастен один из больных. Да, основания веские. Мне просто жаль терять время, а то бы я приехал к вам и представил все необходимые документы, удостоверяющие мою личность. Фамилия похищенной девочки… – Он замялся. Сказать, что ли? – Девочку зовут Глиномесова Маша. Что? Именно с ней приезжали? Нам необходимо встретиться. Сейчас я буду у вас! Лучше на улице? Хорошо, – и он назвал номер своей машины.

Через десять минут «жигуленок» остановился возле здания психоневрологического диспансера. К машине скорее не подошла, а подбежала молодая женщина.

– Вы и есть Шебалин? – открыв дверцу, взволнованно спросила она.

– Садитесь. – Он с интересом взглянул на нее. – Если сомневаетесь в моих полномочиях, вот документы.

– Может быть, отъедем куда-нибудь? – спросила Касьянова. – Мне бы не хотелось, чтобы сотрудники нас увидели.

Несколько удивленный этой просьбой, Шебалин отогнал машину в один из ближайших переулков.

– Я – близкая подруга Марты Глиномесовой, – начала Касьянова, – не так давно она попросила меня понаблюдать ее дочь. У девочки регулярно случались ночные кошмары. Она сдала анализы, а электроэнцефалограф в этот момент сломался, пришлось везти девочку в лечебницу. Я в курсе ее исчезновения и, поверьте, переживаю, может быть, не меньше родителей. – Касьянова уже чуть не плакала. – Это ужасно! А о каком больном вы говорили? Который якобы причастен к преступлению?

– О так называемом Проше! – резко сказал Шебалин.

– Не может быть!

– Установлено на сто процентов. Свидетели опознали его по фотографии. А как произошла их встреча?

– Маша от скуки отошла от моей машины и наткнулась на эту компанию: Проша и, как его, Шереметев. Видимо, она некоторое время стояла в кустах и слушала, о чем болтал старик. Потом они ее заметили.

– И что случилось дальше?

– Да, в общем-то, ничего, тут как раз выскочила я и увела ее.

– А что именно она услышала?

– По-видимому, Шереметев, по своему обыкновению, излагал какие-то непристойные байки.

– Непристойные?!

– Маша мне сама сказала, что слышала всякие гадости.

– Вот даже как!

– Но я не могу поверить, что Проша, который к тому же не разговаривает, сумел найти ребенка, которого он видел один раз. И найти не в городе, а в глухой деревушке, за тридевять земель.

– Это-то и странно. Кстати, Проша, к вашему сведению, вполне прилично говорит. Опять же это подтверждают свидетели.