Тенепад - Мария Введенская

– Да, представьте себе! – изумленно разулыбался хирург.

– Но как???

Он приблизил к ней свое лицо, да так близко, что стало неловко. Их носы едва не соприкоснулись.

– Понятия не имею! – ответил доктор Филипс.

Марта отпрянула. Такое ли приключение она ждала? Вряд ли….

– Посмотрите на всех этих людей. Только внимательно. – уже мягче сказал хирург.

Марта покачала головой, сильно сомневаясь в его адекватности, но всё же подчинилась. Приемный покой был действительно переполнен. Какое-то великое нашествие страждущих.

– Знаете, почему их так много? Потому что половина из них обычно поступает в морг. С инсультами, аневризмами, сердечными приступами, травмами, не совместимыми с жизнью, и Бог еще знает, с чем.

– Может, тогда их не стоит держать в приемной?! А начать уже оказывать помощь? – злобно заметила Марта. – Я вообще не понимаю, какого черта здесь происходит, но за такое судят – это я знаю точно!

– Да нет, вы снова не поняли…. Всё уже случилось. Они все мертвецы.

– Но… как вы можете это знать? Вы же даже их не осмотрели? – невпопад выдала Марта.

Доктор Филипс медленно покачал головой.

– Вон смотрите…. – он указал пальцем на толстяка в шортах, чьи ноги были сплошь в разлитых синюшных пятнах.

– Тот, в гематомах? – уточнила Марта.

– Не в гематомах, а в трупных пятнах.

– Вы шутите….

– Да не до смеха мне. – устало ответил доктор Филипс. – Я с четырех утра наблюдаю за тем, как мертвые не умирают. Хорошая шутка… только вот чья?

– С четырех? – ухмыльнулась Марта, видимо, окончательно решив, что доктор псих. – Так вы ещё и время знаете?

– Я знаю время, когда умер последний пациент в этой больнице.

– О, бросьте! – отмахнулась та. – Это звучит совсем безумно.

– А ходить с простреленной головой не безумно? – спросил доктор Филипс с вызовом. – Пойдемте я вам кое-что покажу.

За то время, что они простояли здесь, лифт уже неоднократно опустился и поднялся вновь, вызванный кем-то, но сейчас он словно стоял и ждал их смирным слугой.

– Смелей. – подбодрил доктор Филипс, заходя внутрь.

– Ладно. – безразлично согласилась Марта, хотя глаза ее настороженно выискивали Эрика. Но двери закрылись, и они с хирургом поехали вниз.

– Куда мы? – обеспокоенно спросила та, когда они оказались в унылом коридоре.

– Всё сами увидите.

Идти долго не пришлось. Да Марта, в общем-то, и сама уже начала догадываться, куда ведет ее доктор Филипс, по сладковато-удушливому запаху формалина и чего-то еще… довольно знакомого. Ненавистный цветок похожий на смерть и пахнущий смертью. Такка. Именно его аромат уловила сейчас Марта, подходя к двери с рельефным матовым стеклом, за которым слышались сдавленные всхлипы.

– Это что морг?

– Он самый. – ответил хирург и открыл перед Мартой дверь.

Запах был убийственным – не сильным в прямом смысле этого слова, но из тех, что остаются в памяти навсегда, проникая в кожу, в мозговые клетки.

В середине мрачной просторной комнаты абсолютно квадратной формы с идущими вдоль стен дверцами стояли несколько столов, которые Марта называла разделочными. На одном из них лежала молодая девушка в больничной сорочке похожая на Белоснежку. Только вот губы не были красными, как кровь, а скорей синими. Рядом с ней на стуле сидел высокий крепкий мужчина в темно-сером костюме и плакал. Судя по его заплывшим глазам и одутловатому лицу, он рыдал не переставая уже долгое время. А сейчас слез практически не осталось – так жалкие потуги. Он обладал очень мужественным лицом с тяжелой квадратной челюстью и безжалостным взглядом, поэтому наличие слез или же их следов казалось просто диким. В руке он постоянно вертел золотое кольцо с розоватым бриллиантом в форме сердца.

– Этого человека зовут Джеймс Харрис. – сказал доктор Филипс приглушенным голосом. – Его девушка лежала в интенсивной терапии с двумя терминальными пациентами – все остро нуждались в пересадке почки, и ни у одного из них не было шанса. Приблизительно в одном состоянии, но лишь Марни не дотянула до четырех утра, а потом… потом настало время чудес, и агонию сменило внезапное улучшение. Да такое, что позволило им просто встать и уйти.

– Я никогда не прощу себе этого… – прошипел Джеймс Харрис.

– Мне очень жаль. – Марта, было, попыталась положить ему руку на плечо, но была грубо оттолкнута.

– Отвали! – заорал на нее Джеймс, встрепенувшись, и Марта увидела револьвер в кобуре.

Затем он уронил голову на плечо Марни и тяжело задышал, силясь заплакать.

– Я предал ее. Мог спасти, но ничего не сделал, а ведь она приходила. Жалкий дурак!

Он совершенно обезумел от горя, и смотреть на это далее было просто невыносимо. Марта вышла из морга в полном смятении, но доктор Филипс не спешил следовать за ней. Что-то изменилось в его лице, словно цвет глаз стал карим, как если бы через них смотрел кто-то другой. Он нагнулся к самому уху Джеймса и сказал:

– Она привела с собой подружку с простреленной головой и еще двоих мертвецов.

– Что мне до этого? – проскрежетал тот.

– Ну я не знаю, может, разберешься, что происходит или…

– Я их ненавижу! – отчеканил Джеймс, трясясь от злости.

– Значит, или. – подвел итог доктор и вышел из морга.

* * *

– Олден… – позвала Адель тихо и дернула его за рукав пиджака. – Смотри.

Тот повернул голову, и глаза сузились.

Из туалета вышла девушка с собакой на руках. Оба мокрые, словно мылись целиком. Она была смуглой с выгоревшими светлыми волосами, а белое мешковатое платье представляло собой мятое от застирывания полотно, только всю кровь она всё равно не смыла…. Девушка сильно прихрамывала, и как-то неестественно горбилась. Ее Джек Рассел также казался не в лучшей форме. Приоткрытая пасть с клочком того, что осталось от языка, с которого капала кровавая слюна, содержала в себе довольно небольшое количество зубов. Взъерошенный со слипшейся от крови шерстью он напоминал Черчилля, хоть и не был котом.

На эту парочку никто не обращал внимания, потому что все взгляды были прикованы к выпуску новостей, который транслировался на всех плазмах Либерти. Между Олденом и этой девушкой тут же образовалась какая-то странная связь. Она увидела его и теперь смотрела, не отрываясь. Более того, уверенно взяла на него курс.

– Я не хочу в больницу. – сказала она, подойдя.

Олден смотрел на нее пристально с минуту, а потом покачал головой.

– Боюсь, что в этом больше нет необходимости.

Адель столкнулась с его взглядом настороженным и каким-то обреченным.