Дети тьмы - Джонатан Джэнз

* * *

Как и в первый раз, я рассказал всю историю от начала до конца, ничего не упустив. Я даже добавил несколько деталей о моем разговоре с Мией, хотя это и не касалось Кавано. Шварбер ссутулился на стуле в нескольких футах от начальника, глядя на меня как на грязь. В присутствии шефа он был куда более дерзким, но вопросы умнее не стали.

Шварбер сказал:

– Не уверен, что понимаю.

Я посмотрел на него.

– Что именно?

Он развел руками, словно это было очевидно.

– Почему ты не остановил того парня?

– Ты правда такой тупой?

Он наклонился ко мне.

– Слышь, засранец, не нужно…

– Терри хотел сказать, – объяснил Кавано, – что история не сходится. Если, как ты сказал, похититель схватил девочку Любеков, почему ты ничего не сделал, чтобы его остановить?

– Вообще-то сделал. Разве Крис и остальные вам не сказали?

– Они порют ту же чушь, что и ты. Но это не делает ее правдой.

– Так мы все лжем?

Он пожал плечами.

– Вы договорились, придумали какую-то ахинею…

– Дети всегда так делают, – сказал Шварбер.

Я кивнул.

– Уж ты-то знаешь.

Шварбер нахмурился.

– Ладно, – сказал начальник, загибая пальцы по пунктам. – Ты видел, как ее схватили, бросился в погоню. Потерял их, потом побежал за ними в заросли, но прежде, чем сумел спасти мисс Любек, что-то ударило тебя по лицу.

– Да.

Он хмыкнул.

– Притянуто за уши.

Я указал на вату в моих ноздрях.

– Думаете, я сам себя ударил?

– Почему ты не преследовал их дальше? – спросил Кавано.

– Я же сказал, у меня голова кружилась и кровь текла ручьем…

– Я знаю, что ты нам сказал, – огрызнулся Кавано. – Я хочу знать: почему ты не оторвал задницу от земли и не спас девчонку от этого так называемого похитителя?

Я сузил глаза.

– Почему «так называемого»?

– Потому, что мы не нашли ни следа преступника.

– А полиция штата?

– Полиции штата нечего здесь делать, – встрял Шварбер. – Это местные проблемы.

Изумленный, я переводил взгляд с одного полицейского на другого.

– Вы никому не сказали? А как же тревога Эмбер[8]?

Кавано сказал:

– Мои люди занимаются этим делом прямо сейчас. Билл Стакли и его команда прочесывают лес уже два часа и не нашли ничего, что бы подтвердило твою историю.

– Это не просто моя история, – проговорил я. – Ее подтвердили еще четверо человек. Какого черта?

– Следи за языком, сынок, – сказал Кавано, его глаза были холоднее льда.

Но гнев уже вскипел во мне, и я не мог остановиться.

– Сынок? – сказал я. – Я думал, так только в дерьмовых фильмах говорят.

– Прояви уважение к этому месту.

– К этому месту? – переспросил я, оглядываясь. – Дешевая деревянная обшивка, зеленая краска из пятидесятых? Этот офис – насмешка, как и вы.

Я кивнул на Шварбера.

– И ты. Слушай, это самые уродские усы, которые я только видел. Ты словно ершик для унитазов над губой приклеил.

Шварбер так взбесился, что готов был мне врезать. Он бы, наверное, так и сделал, но дверь в офис открылась. Сердце у меня упало.

Билл Стакли подплыл к нам, его необъятный живот и бочкообразная грудь напомнили мне огромный баркас. Его печальное лицо тоже было большим, словно у талисмана спортивной команды. Как и Кавано, Стакли было за сорок, но, в отличие от начальника, он в колледж не ходил. Честно говоря, я удивлюсь, если он школу закончил. В сравнении с ним Терри Шварбер выглядел как нейрохирург.

– Нашли что-нибудь, Билл? – спросил Кавано.

Вместо ответа Стакли остановился передо мной – промежность в дюйме от моего лица. От него воняло грибами и потом.

– Мальчишка не изменил показаний? – протянул Стакли.

– Все еще врет, – ответил Шварбер.

– Слушайте, – сказал я, сдвигаясь, чтобы уклониться от промежности Стакли и его грибной вони. – Разве мне не положен звонок?

Стакли расхохотался, словно лошадь заржала.

– Звонок? Ты это слышал, начальник?

– А то, – сказал Кавано.

– Звонок, – пробормотал Шварбер, хихикая, как идиот.

Я переводил взгляд с одного на другого, ожидая, когда они скажут, что тут смешного.

– Что… я не могу матери позвонить? Это же Америка?

Кавано вежливо посмотрел на меня.

– Твою мать уведомили сразу же, как ты прибыл в участок.

– И?

– Она не стала волноваться.

«Спасибо за заботу, ма», – подумал я. Я подался вперед, пытаясь не показать, насколько меня ранило ее безразличие.

– Значит, я могу идти?

– Вы не заключенный, мистер Берджесс, и можете уйти, когда пожелаете.

Я посмотрел на телефон на столе начальника.

– Могу я позвонить маме?

Шварбер мерзко ухмыльнулся.

– Ты что, такой тупой? Твоя мама в отключке. Стакли говорил с ней. Расскажи ему, Билл.

Стакли сглотнул отрыжку.

– Терри дело говорит. Твоя мама едва на ногах держалась, когда я к ней заглянул. Ей пофиг, что происходит, только бы спать не мешали.

Мне словно дали пощечину.

– А Пич?

– Это малышка? – спросил Стакли. – Я ее мельком видел. Выглядывала в коридор, но слишком боялась, чтобы выйти из комнаты.

– Говорю же, не ладит она с людьми, – сказал Кавано.

Я подавил желание броситься через стол и придушить ублюдка.

Сдержавшись, я встал.

– Подвезете до дома?

Кавано хмыкнул.

– Мы? Парень, у нас работа есть. Мне еще встречаться с Любеками, а они с ума сходят от тревоги. И если твоя история правдива, нужно сообщить властям штата.

Я сверлил его взглядом, понимая намек.

– И как я доберусь до дома среди ночи?

Стакли сказал:

– Да тут же недалеко. Всего пару миль, если срежешь по Лощине.

«Боже, – подумал я. – Лощина».

– Спасибо за помощь, – пробормотал я на пути к двери.

– Не благодари, парень, – сказал Кавано. – Счастливого пути во дворец.

Смешки полицейских преследовали меня, когда я вышел из участка.

* * *

После похищения Кайли Энн и дряни, через которую прошел в участке, я был уверен, что ночь не может стать хуже.

Затем я заметил черный «мустанг», ехавший по Масоник-роуд, и понял, что все только начиналось.

Хотя мой дом был в конце улицы, я редко по ней ходил. Возвращался с тренировки или из центра по Ривер-роуд, доходил до кладбища или срезал через Лощину.

Этой ночью я бы скорее отхватил себе тесаком мизинец, чем отправился в лес. Огромная, покрытая венами рука, зажавшая рот Кайли Энн, все еще стояла у меня перед глазами.

Что, если ее похититель еще там?

Масоник-роуд бежала вдоль кладбища, и от этого мне тоже было не по себе. Можно сказать, я был в ужасе и, услышав грохот музыки из машины, решил, что это кто-то недружелюбный. В конце концов, кому в голову придет врубать рэп на полную в три ночи?

Я обернулся и увидел черный «мустанг» Эрика Блэйдса.

И даже захотел, чтобы меня похитили.

Сперва я думал позвать на помощь. Знаю,