Тунгусский метеорит - Игорь Шабельников

Соблюдая все меры конспирации, я целый час наблюдал за японцами. Наконец, японцы собрались вместе. Я поискал глазами человека Романа Аркадьевича, но нигде его не увидел. Ладно, черт с ним, ротозеем, теперь японцы никуда не денутся. Я сгонял в камеру хранения и устремился на регистрацию.

Отметив билет, украдкой оглянулся. Все на месте, и «объект» японцев и сами японцы. Пройдя досмотр, доложил по телефону об обстановке Норе. Нора, в целом, одобрила мои действия. Нора велела продолжать наблюдение и при возможности выяснить, кто такой «объект».

Наблюдаю из шлюза за японцами, те проходят досмотр. Вот же самураи узкоглазые, придумали какую-то каверзу – их завернули с досмотра. Глаза узкие, а взгляд зоркий – наверное, заметили за собой слежку. Понятно, человек Романа Аркадьевича прокололся, потому его и невидаль. Теперь всё, уйдут гады! Ладно, хорошо хоть «объект» остался. Надо вступить в контакт. А как?

Надо придумать легенду. Так, за кем могли следить уфологи, да за своим же братом, уфологом. Значит, надо прикинуться уфологом, тем более соответствующая визитка у меня есть. Дальше, что может заинтересовать уфологов в Тунгусском заповеднике – только Тунгусский метеорит. Вот на метеорит, как на живца, и будем ловить «объект».

Подсел к нему в самолете. Мужчина оказался нормальным мужиком. Историк, идет по следам своего прадеда. Однако прадед его изрядно наследил, раз им заинтересовались японцы.

По прилёту в Красноярск, отзвонился Норе. Нора на этот раз одобрила мои действия. Нора велела заняться подготовкой экспедиции в Тунгусский заповедник, японцами она займется сама, в смысле, наймет частных детективов.

Яхта Романа Аркадьевича, была, наверно, метров сто в длину, три палубы, два плавательных бассейна, вертолетная площадка и двадцать номеров класса люкс и прочая, и прочая. Правда, в отличие от его «Eclipsе», подводной лодки на этой яхте не было.

Зиц-хозяйка яхты встретила меня радушно. Эффектная молодая брюнетка с красивым лицом. Серьги с довольно крупными бриллиантами и нитка белого жемчуга. Высокая грудь, ухоженные руки. Вечернее черное платье на тонких бретельках с глубоким декольте подчеркивало стройную фигуру. Никаких признаков нижнего белья не просматривалось.

– Виктория, а для друзей – просто Вика. Друзья Романа Аркадьевича – мои друзья, – представилась хозяйка. Она грациозно подставила руку. Целуя ей запястье, я непроизвольно заглянул за декольте – грудь просматривалась почти до самых сосочков.

– Пройдемте, Иван Павлович, – хозяйка развернулась и, покачивая бедрами, пошла по палубе. Челюсть у меня отвисла – на вечернем платье хозяйки, на спине был вырез чуть ли не до самого копчика. Я сглотнул слюну, действительно – Виктория, победительница – эта женщина рождена, чтобы побеждать и разбивать мужские сердца. Замечательная женщина! Единственное, что меня покоробило – это властный тон, с которым хозяйка отдавала указания прислуге.

Заселившись на яхту в один из номеров люкс, я почувствовал себя арабским шейхом. Охмелев от роскоши, на вопрос горничной, что мне подать на обед, я пошутил, мол, суп из акульих плавников, черной икры, трюфелей, омаров и шампанское «Мадам Клико». Когда всё это подали, я испугался – Нора меня прибьет, когда узнает!

А, будь что будет, не выбрасывать же деликатесы за борт, я всё слопал. Охмелев, на этот раз от еды и шампанского, я устроился в кожаном кресле перед плазменной панелью и размышлял, а где же бабы, где мои наложницы.

Наказание последовало незамедлительно, позвонила моя маменька.

– Вава, ты где? Не лги мне! Я знаю, ты в Красноярске, встречай меня завтра в аэропорту, – я терпеть не могу, когда моя матушка называет меня этим детским прозвищем.

– Что случилось, мама? – в отместку спросил я. Я знаю, моя матушка терпеть не может, когда я её называю мамой. Она требует от меня называть её Николеттой. Мне уже за сорок, а маменька хочет, что бы все считали, что ей тридцать пять «с хвостиком».

– Иван, не дерзи мне! В Москву приезжает моя свекровь, мне надо смыться.

Всё понятно. Моя матушка недавно вышла замуж. Её новый муж – прекраснейший человек и богатый продюсер, избавил меня от всех финансовых проблем связанных с маменькой. Однако, у него есть один недостаток – жива его мама. Его мама – это гремучая помесь моей хозяйки Норы и моей матушки Николетты.

Ну вот и всё, сегодня конец моей султанской жизни. Я отзвонился Норе, в надежде, что Нора поправит ситуацию и задержит маменьку в Москве. Нора же ответила, мол, ничего, потерпишь. Это её идея привлечь Николетту – шикарная взбалмошная женщина на яхте послужит хорошей ширмой для прикрытия нашей операции. Чёрт, не перестаю удивляться, у Норы нестандартное парадоксальное мышление!

Что ж, у меня есть ещё несколько часов беззаботной жизни. Я скинул ботинки и плюхнулся на роскошную кровать. Мне вспомнилась песенка: «Если б я был султан – был бы холостой!» Интересно, почему человека называют «Хомо сапиенс». По-моему, самые «сапиенс» – это арангутаны. После спаривания с самками они уходят в джунгли и живут себе дальше в полном одиночестве, в своё полное удовольствие.

Вечером в номер зашла хозяйка, спросить, нет ли каких пожеланий. Я пожелал, и хозяйка осталась у меня в номере до утра.