Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков

— Вполне, — кивнул Витя. — Я почувствовал какой-то странный запах от него. Будто мокрой псины. И… — он вовремя остановился, чуть было не сказав «И не только я». — И я наблюдал за ним. Он нервничал всю физику. Это явно дурной знак.

— Например? — спросил Леха.

— Я на своем опыте знаю, что Омега может воздействовать на разум тех, кого он укусил. Я так однажды чуть не убил Серегу. Ермак не мог нервничать просто так, Омега наверняка что-то задумал, что включает его непосредственное участие. И я просто боюсь, что… Что это может быть атака на школу.

Леха похолодел от этой мысли. Он живо представил, как два оборотня поочередно убивают всех в этих стенах. Ему стало дурно. Хотелось бы ему думать, что он никогда не испытывал такого ужаса, но он прекрасно помнил ту ночь, когда узнал о существовании оборотней в принципе.

— Так, и что ты предлагаешь, если это правда? — он едва смог проговорить это без запинок.

— Я очень надеюсь, что это просто моя буйная фантазия. Но в любом случае нам нужно поговорить с ним. Вдвоем. Он ведь считает тебя лучшим другом, он должен к тебе хотя бы прислушаться, а я… — Витя на секунду задумался. — А я, как сказал один мой знакомый, буду подстраховкой. У меня все же есть уже некоторый опыт в ликанских делах.

Капитан быстро прикинул в голове ситуацию. Предложение казалось вполне разумным. Только в любом случае беседу стоит начать издалека. Просто на всякий случай, если Витя все-таки ошибается. Леха все же на это надеялся.

— Я тебя понял, Вить. Тогда сразу после алгебры с ним и поговорим, медлить, думаю, не стоит.

— Согласен. Только есть один момент — может так получиться, что даже несмотря на тебя, он откажется говорить со мной.

— Может, — согласился Леха. — Что тогда?

— Есть план. Я после звонка сразу бегу в туалет. Минут за десять до этого я отпрошусь у Татьяны Юрьевны, и я знаю, что она меня не выпустит, так что никаких подозрений не возникнет.

Леха тихо усмехнулся. Да уж, это наверняка.

— Ты подходишь к Мише и зовешь на личный разговор. Он не должен отказаться. Но если начнет, то придумай что-нибудь, ты его лучше знаешь, тут я тебе не помощник. Я буду ждать вас тут.

— Ага… А что, если кому-то приспичит в этот момент? — спросил Леха с плохо скрываемым сарказмом.

— Так, — Витя пообещал своему мозгу, что проведет с ним как-нибудь личную беседу, раз он не подумал о том, о чем должен был в первую очередь. — Думаю, что… — иногда самое лучшее решение — самое простое. — Ничего не будем делать. У людей могут быть разные причины разговаривать о чем-то в туалете. Главное — не привлекать к себе внимания лишнего. Вряд ли кто-то будет особенно вслушиваться, если не увидит на то причины, в конце концов, это школа, а не Рейхстаг, а мы не Советские шпионы.

— Ладно-ладно, не грузи, — притормозил Леха. — Я тебя понял. Пойдем тогда?

— Да, пошли, — на этот раз Витя был уверен, что предусмотрел все. За исключением, как он про себя отметил, лишь самой ситуации. Если бы ему с самого начало кто-то услужливо сообщил, что бытность ликаном включает в себя, в том числе, попытку выманить далеко не самого милого сердцу одноклассника для разговора в туалет, то Витя послал бы все к черту сразу, как только бы услышал. Но теперь уже деваться некуда. И посему он постарался под конец урока изобразить максимально страдальческое лицо и жалобным голосом попросился у математички в туалет. Та посмотрела на него довольно суровым взглядом и весьма тактично сообщила, что до конца урока десять минут, и Витя вполне себе может и потерпеть. Горестно вздохнувший Витя в душе улыбнулся. Хорошо, когда хоть что-то идет по плану.

Стоило прозвенеть долгожданному звонку, как Витя тут же рванул с места. В принципе, можно было и чуть снизить градус театральности. Ну да ладно, это уже мелочи. Пара размашистых прыжков — и юноша достиг места встречи. Закрыв за собой дверь, он прислонился к стенке и принялся ждать. Дверь открылась буквально спустя минуту, и Витя не успел толком обрадоваться, как в уборную нырнул паренек, кажется, из восьмого класса. Смерив Витю подозрительным взглядом, тот скрылся в кабинке. Витя чуть поежился, но пост не покинул. Решил прислушаться. И вот наконец-то донеслись знакомые голоса. Витя снова почувствовал запах псины. А паренек все не выходил из кабинки. Плохо. Очень плохо.

Как только Леха с Ермаком зашли в туалет, то последний смерил Витю взглядом, в котором сочетались одновременно испуг и презрение. Миша по началу даже не нашелся, что сказать, но довольно быстро собрался с мыслями:

— Соколов, свали, нам с Лехой поговорить надо.

— А я третьим буду, — нагло ответил Витя, пытаясь не сморщиться от резкого запаха.

Ермак недоуменно посмотрел на друга. Леха виновато опустил глаза:

— Миш, нам надо поговорить. Втроем.

Последнее слово он особенно подчеркнул. Ермак же злобно уставился на одноклассников.

— Ну, удружил ты мне, Фрол, нечего сказать, — процедил он, оценивая свой шанс как-то пройти через Лехину руку, загородившую проход. — Ну и о чем вы хотели поговорить?

— Для начала… — Витя слегонца постучал по дверце кабинки. — Хватит уши греть!

Восьмиклассник, все с таким же подозрительным взглядом вышел из кабинки и, не выпуская из виду троицу, удалился. Витя решил оставить вопрос «Какого черта?» при себе. Чужая душа — потемки.

— Короче, — начал Леша, когда паренек уже должен был наверняка отойти. — Миша, давай честно, где ты был все это время?

Ермак закатил глаза. Витя заметил, что от его нервозности не осталось и следа, уступив место было наглости.

— Фрол, я даже предкам ничего не сказал. Почему ты решил, что я скажу тебе?

— Потому что, — Леха пытался подобрать правильные слова. — Ты мой друг. Даже невзирая на то, что произошло. Я просто хочу убедиться, что ты не наделал глупостей.

— Я прекрасно себя чувствую, — язвительно улыбнулся Ермак.

— Да оно видно! — ругнулся капитан. — Миш, послушай, я хочу помочь. Мы хотим помочь.

— Не нуждаюсь ни в чьей помощи. Особенно, — Миша взглянул на Витю. — От Соколова.

— А мне кажется, что как раз наоборот, — наконец сказал свое слово Витя. — Ермак, не врубай дурачка, ты, видимо, не до конца понимаешь всей серьезности.

— Серьезности чего? — Миша сделал недоуменное лицо. — Я вас не понимаю. И у меня нет настроения играть в угадайку, если что.

Витя начал