Убивство и неупокоенные духи - Робертсон Дэвис

Путник, откинувшись назад на стуле, одобрительно слушает, и когда Джемми завершает изящной концовкой, путник вместо аплодисментов стучит посохом по полу.

– Отлично, Джемми, – вежливо говорит он. – Отлично для горца, чей интеллект не получил развития. Если найдешь айстедвод^[11], на котором состязаются ругатели, можешь попытать счастья. Я и сам в свои лучшие дни совсем ненамного превосходил тебя, а уж я был отменным проклинателем, прежде чем обрел спасение, вот что я тебе скажу.

– Ну-ка давай мы тебя послушаем, – говорит арфист. – Ты не смеешь так разговаривать с Джемми, не показав сначала, чего стоишь сам. Ругайся, проповедник! Ругайся, бахвал! Не будет тебе здесь ни еды, ни ночлега, пока не докажешь, что хвалился не зря.

– Отнюдь нет, – отвечает путник. – Я отрекся от ругания, ибо это – дьяволова работа. Впрочем, это также дьяволова поэзия, как показал нам Джемми. Я охотней обойдусь без еды и выйду отсюда в бурю, чем стану кощунствовать и ругаться, как Джемми. Но может быть, вы позволите предложить вам мнение настоящего судьи с айстедвода – то, что сказал бы настоящий судья о стиле Джемми. Желаете ли услышать?

– Ты не посмеешь, – говорит арфист.

Движение и ропот в толпе зрителей выдают их согласие.

– Воистину, в своем стремлении вершить труд Господа нашего я посмею что угодно, – отвечает путник.

– Пускай говорит, – вмешивается Джемми. – Кто смеет выискивать изъяны в моих ругательствах, тот поистине нахал, а нахальство, если оно смелое, тоже бывает поэзией. Говори, почернелая говняшка из Исусовой жопы! Скажи свое слово, а потом я тебя убью. Я тебя убью! Одним ударом!

– Да, я скажу, ибо всегда приятно привнести свет во тьму, а просвещение – во тьму невежества. А теперь слушайте меня, вы все. То, что произнес сейчас Джемми – весьма красноречиво, признаю, – вовсе не проклятие. Это всего лишь богохульство и гнусная брань. Джемми при всем его искусстве ругателя лишь горный… фанфарон, и не более того. Неужели вы не знаете, что такое проклятие? Ругань – примитивная забава для женщин и детей, за исключением разве что случаев, когда женщина – ведьма, и тогда ее ругани следует бояться, ибо она продала душу дьяволу и сыплет громами от его имени, а это весьма грозное имя, скажу я вам. Но я уклоняюсь от темы. Проклинать человека – значит призывать на него беды, которые проклинатель описывает во всех подробностях и от которых проклинаемый будет страдать до конца этой жизни, а может, и в будущей жизни, пока проклятие не снимут. Кто научил нас проклинать, как вы думаете? Сам Господь наложил первое проклятие на Каина, злодея и убийцу. Что говорит Каину великий Иегова? «И ныне проклят ты от земли… ты будешь изгнанником и скитальцем на земле». И разве не стало так? Разве не скитается Каин доныне по земле, неся войну, насилие, злодейства и всяческую жестокость неискупленному человечеству? Вы сказали, что не знаете Христа, но я уверен в душе, что вы знаете Каина, ибо он громко и отчетливо глаголет в ваших грязных песнях и в том, как вы, недостойно валлийцев, отказываете в гостеприимстве путнику. Каин восстал здесь, в Динас-Мавдуй, но вы так погрязли во зле, что не ведаете сего. Проклятие Господне на Каина было самым первым, и все проклятия, что звучали с тех пор, строятся по тому же образцу. Воистину проклинать означает призывать Господне отмщение, и тот, в ком нет ни света небесного, ни сатанинской тьмы, не способен к этому. Такие люди могут лишь извергать потоки грязных слов, что Джемми воистину умеет очень хорошо. Ищите Божественное, о жители Динас-Мавдуй, если желаете научиться проклятиям, но знайте: чем лучше вы познаете Божественное, тем менее будете склонны проклинать.