Игра Герцога - Сергей Доровских

Слуги встали у большого кашпо с заморским деревом, словно хотели спрятаться в его листве, и прижались плечами. Один из них — высокий и рябой, не отводил взгляда от мощного хозяйского стола, где на зелёном сукне лежал развёрнутый свиток, прижатый увесистым мешочком.

— Чего уставился, дурень, а ну докладывай! — барин схватил ценности, и громко зашагал к стоящему у камина сейфу. — Языков нет у вас, что ли? Ну-ну, а ведь и правда не будет, срежу враз, притом обоим!

Но слуги в панике молчали, слушая, как хозяин нервно гремит связкой ключей и лязгает тяжёлой дверцей. Понимая, что слова Еремея Силуановича с делом не расходятся, стали кое-как подбирать фразы, перебивая друг друга:

— Мы вышли за ним сразу, задним двором.

— И он исчез!

— Сразу исчез!

— Как и не бывал!

— Сразу!

— Закройте рты, дурни! — рыкнул барин, и, подойдя, ударил открытой ладонью по столу. Тот с треском прокряхтел, словно глухой старик. — Он что, песчинка, что ли, взять и раствориться?

— Мы шли, — снова начали они наперебой. — И видели, как этот господин в чёрном свернул за угол. Шёл медленно, переваливалась, мы ещё подумали, как такой толстяк вообще может… Словно мешок с сажей.

— Сам ты мешок с сажей! Ну, что дальше? — Еремей Силуанович, потирая кулаки, подошёл к ним вплотную.

— А когда мы тоже свернули за ним за угол, то, это… никого вообще не увидели, пустая улица!

— Разве что, — добавил другой.

— Что? — выкрикнул барин. Оба отпрянули к двери, прижались к ней. Отступать было некуда.

— Ворон разве что только сидел на пожарной каланче, на самом верху, и орал диким голосом. Чёрный весь, аж угольный…

— Сами вы вороны, ишь! — барин ударил высокого слугу по щеке, а меньший получил коленом в пах. — Так бы и прокаркали сразу, что проворонили его!

— Барин, смилуйтесь! — сказал высокорослый, согнувшись в три погибели. — Сколько раз вы посылали вы нас по таким делам, и ни разу вашего доверия мы не потеряли! Всегда старались, как могли! Не хуже собак выслеживали. А тут — промашка вышла. Ей-богу, чертовщина какая-то!

— Да, без неё тут не обошлось! — добавил низкий, держась за глаз. — Я, когда этого ворона увидел, у меня аж нутро всё сжалось.

— Ещё и не так сожмётся! А ну, кыш с глаз моих! Хотя стойте, ироды! — Еремей Силуанович выдохнул. — Так, оба, бегом до исправника! Чтоб быстрее мухи летели! Передайте ему от меня поклон и приглашение как можно срочнее проследовать до меня. Что стоите⁈

Слуги, прижавшись друг к другу и не оборачиваясь, ретировались, открыв дверь спинами. Барин вновь стал расхаживать из угла в угол, слово зверь в клетке, и когда часы пробили полдень, ему доложили, что его благородие — начальник уездного управления полиции господин Голенищев изъявили желание прибыть.

«Ещё бы он не изъявил, — подумал хозяин, спускаясь по лестнице встречать. — Никто другой в этом дрянном заштатном городишке так не обласкан и не прикормлен мной, как эта служивая шавка!»

Радушно встретив начальника городской полиции, Еремей Силуанович пригласил его в кабинет, и, предложив то же кресло, где совсем недавно восседал Гвилум, налил коньяка:

— Благодарствую, с морозца как своевременно, как уместно, и, — он не находил больше слов, отдувался, поглаживая пышные, как у гусара, усы и мохнатые бакенбарды.

«Да ты, голубчик, уже с утра не раз причастился в своём участке святых тайн!» — усмехнулся про себя барин, и сказал:

— Извольте угоститься, испить, как говорится, господин исправник, наилучший коньячок, из самой, как её, Франции-Хранции.

— Да уж, господа французы знают толк в коньяках и винах…

— Я оторвал вас от дел, любезный Николай Киприянович, имея до вас самую что ни на есть срочную и нижайшую просьбу.

— Не иначе, не иначе, я так и решил, — исправник крякнул, опрокинув рюмку, и закусил, морщась, ломтиком лимона.

«Как хорошо принял на грудь, аж медальки звякнули!» — подумал хозяин, улыбаясь. Он хотел казаться радушным, но все его мысли читались на лице. Благо, что начальник полиции вовсе не обладал грамотой такого чтения:

— До меня дошли сведения, дорогой Николай Киприянович, что в наш славный город железной дорогой прибыл опаснейший законопреступник, его необходимо разыскать, изловить и по возможности сразу же доставить ко мне!

— Вот как? Откуда же сие ведомо, и почему, извольте полюбопытствовать, к вам, ведь преступники — они сугубо по нашему профилю проходят…

Еремей Силуанович сделал вид, что не услышал:

— Изловить его будет не так легко, есть сообщение, что он весьма изворотлив, плутоват, обладает высокими навыками к скрытности, — барин вспоминал всё то, что на прощание рассказал ему похожий на ворона господин. — Но, с другой стороны, — хозяин вновь наполнил рюмку, и начальник уездной полиции не преминул выпить. — Имеет сей лихоимец яркие приметы: сказывают мои доверенные люди, что одет необычно, вроде как охотник времён давно минувших… Такого ни с кем не спутаешь.

— Любопытно, любопытно, — исправник поглаживал усы. — В чём же он повинен?

— Будем считать, — Еремей Силуанович задумался, находя, как ответить. — Что сей бандит имеет намерение обокрасть меня.

— Только намерение…

Еремей Силуанович взял со стола ключи и, открыв сейф, извлёк пачку ассигнаций. То ли от выпитого, то ли при виде денег щёки главного стража порядка заалели.

— Уверяю, что речь идёт о деле государственной важности. Понимая значение этого, могу ли надеяться на удовлетворение моей просьбы, а также на то, что останется она сугубо между нами?

— Что ж, в таком случае — не извольте сомневаться! — ответил Голенищев, и встал.

— Кстати, для вашей дражайшей супруги имею презент — прекрасную шубку чёрного соболиного меха, какой не сыскать во всей нашей губернии! — и он пожал руку гостю. — Буду рад видеть вас с Марией Филипповной сегодня вечером в гостях. Пригласительный адрес, верно, уже доставлен вам…

— Непременно будем! — и Голенищев откланялся.

— Да, непременно… и буду рад, если прибудете уже с какими-нибудь добрыми новостями.

«Поднимай своих ищеек, пьянчуга!» — подумал Еремей Силуанович, провожая гостя.

— Папа, ты обещал поиграть со мной в паровозик, я давно жду! Мне уже скоро